отзывы и рeцензии

Тайная жизнь: отзывы и рeцензии

История 'символа' австрийского сопротивления - Франца Егерштеттера, отказавшегося сражаться за нацистов во Второй мировой войне. Когда Франц сталкивается с угрозой казни за измену, несмотря на многочисленные возможности ее избежать, он продолжает отстаивать свои убеждения, опираясь на веру и любовь своей семьи. Фильм начинается с документальной, исторической хроники политического режима в Германии в начале Второй Мировой войны. 'Я думал, что мы совьём гнездо высоко на деревьях, и улетим высоко в горы' - рассуждает голос Франца (Аугуст Диль). 'Мы жили над облаками!' - вторит ему голос жены Фанни (Валери Пахнер). В самом начале войны в глубоком, глухом и прекрасном своими горными пейзажами поселении Радегунд ('Природа не знает человеческих страданий') - Франца отправляют в военный лагерь (штыковые атаки и просмотр 'взятия' Парижа) для подготовки, и вскоре отпускают 'в запас' до 'повестки'. Однако он настроен против военной службы, и эта 'новость' в замкнутом пространстве поселения - распространяется быстро: 'как огонь по сухой траве'. Вся деревня встаёт против этой тихой и милой семьи: 'Ты хуже врага!' - доказывают ему в 'патриотической горячке', жгут ночами костры и говорят о вере режиму: 'Вокруг не мир - хозяйственный магазин!'. 'Мы привыкли к злу!' - пытается ему в этом помочь ближайший знакомый - хлебопекарь. Отец Франца погиб на другой войне - Первой Мировой, а он демонстративно не даёт денег на 'нужды фронта'. Разговор с местным священником также не приносит облегчения - он не поддерживает его 'случай': 'Бог не желает нам зла!' - вторит он. 'Наковальня держит удар!' - подтверждает местный епископ. 'Я изображаю страдания, но сам не страдаю! Когда-нибудь я напишу истинного Христа!' - говорит художник в местной церкви. 'Пришёл конец света - свет погас'. 'Ты не изменишь мир - он сильнее!' - говорит ему Фанни после того как приходит 'повестка'. 'Вы мудрее всех? - вторит ей следователь (Маттиас Шонартс) на допросах когда Франц отказывается от военной службы - Вы слышали голос?'. После отправка в тюрьму в Берлине - начинаются бесконечные издевательства и предлагают быть санитаром, и просто произнести 'присягу' - это всего лишь слова. 'Я и так свободен!' - говорит он своему адвокату. 'У меня есть чувство не делать то что неправильно!' - говорит он полковнику (Бруно Ганц) на военном суде. Казнь, а до этого проникновенная встреча Франца и Фанни - происходят быстро и неминуемо. 10 режиссёрский фильм Терренса Малика вышел относительно быстро, учитывая все предыдущие опыты 'постпродакшна' фильмов, хотя съёмки и начались в 2016 году. На Каннском кинофестивале в мае 2019 года фильм получил приз экуменического жюри. Впервые за несколько последних фильмов - в этом фильме Малика - есть внятный сюжет, хотя присующее ему 'наблюдение' и 'размышления' - естественно никуда не делись. Тому подтверждение - и пристальная операторская работа Йорга Видмера ('планы' и 'блуждания' камеры - бесподобны), музыка Джеймса Ньютона Ховарда, и монтаж который создаёт весь этот 'мир' на экране. Перед нами за 2,5 часа экранного времени проносится целый 'внутренний мир' отдельного человека со всеми его мыслями и наблюдениями - горячая любовь семьи, думы о родном доме ('Дитя Радегунда') - вот то, что помогает ему в итоге обрести себя на 'другой стороне' ('Я молюсь на той стороне' - пишет он в письме дочерям). Антивоенный фильм в своей самой грандиозной форме. Грандиозная подача материала во всех аспектах и на всех уровнях - от актёрской работы до монтажа - вроде из-за одного бессмысленного и несчастного случая. 'Мы узнаем то что не знали! Нам откроются все тайны!' - говорит в финале Фанни.

Совершенно удивительно, всё тоже самое происходит и в наше время! Это мысль постоянно посещала меня, во время просмотра этого фильма. Работа пропаганды на умы людей, угнетение «инакомыслящих» и как следствие - страшная жестокость, на которую способен человек. Интересны размышления главного героя, какие доводы он находит и как не идёт на компромисс со своей совестью. Под самый занавес фильма, Фани говорит, что когда-нибудь они узнают, зачем всё это было и секретов уже не останется. Выходит, эти люди так и не знали, зачем страдали! Ведь в оригинале этот фильм называется «A Hidden Life», где «hidden» - неясный, смутный, скрытый. Такое и послевкусие от просмотра - неясности. Мало верится, что такое вообще возможно пережить без четкого понимания: «зачем»? Читая биографии людей, переживших концлагеря из-за своих убеждений, например «Радость, которая всегда с тобой », девушки - Свидетеля Иеговы, которую в 17 лет отправили в лагерь смерти, в её историях нет сомнений и даже присутствует чувство радости от того, что остался верен. Поэтому, мне кажется, история передана не полностью.

Начатый Терренсом Маликом ещё в 'Тонкой красной линии' и продолженный в 'Древе жизни' диалог с Богом получил в этой картине свою идеальную форму и содержание: ни одного лишнего слова, ни одного кадра только ради красоты, ни одной ноты, не относящейся к мысли (даже музыка Баха звучит здесь как впервые для нас, подготовленных режиссёром к возможности её услышать). Наверное, таким и должно быть настоящее философское размышление - адресованным к каждому без исключения зрителю, говорящим ему на всех возможных художественных языках, обращающимся к самой глубине его внутреннего. И потому крайне важно, что герой этого фильма - простой фермер, который осуществляет 'движение веры' и одновременно 'выбирает самого себя' как человека, вопреки всему миру, сошедшему с ума. Франц Егерштеттер позволил себе эту роскошь - быть собой/человеком - сумел захотеть этого по-настоящему, до конца. Не потому ли судья, выносящий Францу приговор, так завидует его свободе? Отдельного упоминания стоит история любви Франца и его супруги. Франц не один нёс крест своего выбора, была ещё Она, но он не мог осязать её поддержку, только письма позволяли о ней догадываться, здесь тоже он мог только верить. Получается, что, неся тяжесть своего выбора в одиночестве и страдании, они были вместе, ближе и надёжнее любого обладания. Вернёмся к основной теме упомянутых трёх фильмов - это диалог с Богом. Почему именно диалог, если только человек (Иов) вопрошает, снова и снова поднимает свой взор к небу, но так и не получает ответа? Именно в 'Тайной жизни' режиссёру удаётся наиболее остро дать нам почувствовать присутствие Его ответа в молчании: во всём этом мире, в свободе, данной нам, в жажде смысла. Так и Франц научился слышать ответ в молчании, научился молиться изнутри самого себя, получил ответы на все свои вопросы, довёл свой выбор до конца... Сравните это с одной из последних работ Рембрандта - 'Возвращением блудного сына' - там тоже всё бытие замолкает в момент воссоединения сына с отцом, человека с Богом: полное взаимопонимание без единого слова.

Начинается фильм с Гитлера, проезжающего на автомобиле и приветствуемого бодрой толпой, находящейся в состоянии экстатического опьянения; вытянутые вверх руки должны вроде бы приводить в неописуемый ужас, но в итоге получается нечто противоположное – историцизм кадра заглушает подлинно человеческую драму. Простой деревенский житель Франц Егерштеттер, единственный в родном Санкт-Радегунде проголосовавший против аншлюса, отказывается жертвовать деньги нацистской партии, здороваться с соседями, восклицая «Heil Hitler!», и даже – верх безрассудства для бережливого сельчанина! – не принимает денег, положенных детям, от властей. Осуждаемый добрыми соседями, но не желающий служить фюреру и Рейху, Егерштеттер обречён на нескончаемые тюремные мытарства, прерываемые живописными пасторальными пейзажами Австрии. Такое чередование – физически неприятных сцен насилия и пыток (особенно запоминается кадр, в котором главный герой целует сапог надзирателя) и успокаивающе-безмятежных буколических нетронутых красот природы – создаёт интересное в своём дуализме впечатление, сочетающее два крайних полюса философской ойкумены: величие ницшеанской борьбы и христианское смирение. Многие рецензенты называют данную ленту «антивоенной», «призывающей к пацифизму». Позвольте не согласиться! Да, замученный австриец не идёт воевать, но где же здесь слышен призыв к миру? Напротив, весь сюжет, вся картина - это непрекращающийся бой, принимаемый неохотно в начале, но остервенелый и не ждущий милости победителя в конце. Остракизм, которому подвергаются жена и дети Франца, настойчивые уговоры адвоката, тюремные пытки, ухудшающееся физическое состояние протагониста, а более всего – полное несогласие с тем установленным в обществе порядком, который каждый раз большинству кажется фундаментальным и несокрушимым, но который каждый раз, раз за разом, отмирает и отходит в прошлое – именно это игнорирование существующей парадигмы, всевидящий взгляд, направленный вглубь неё, – делают нашего героя одновременно святым и Ubermensch’ем. Американец Малик, в юности увлекавшийся философией и даже съездивший в Германию, дабы повидаться с Хайдеггером, показывает реальность национал-социализма в духе документальных фильмов на тему «ужасы нацизма». Непонятно также, как Терренс читал труды Мартина – уж не по диагонали левым глазом ли? Но не будем строги к «бытийной определённости тут-бытия» и «неаутентичному Dasein’у» в лице Егерштеттера, показанным Маликом, - ведь визуальная реализация фильма безупречна. Больше кинематографист, чем философ, Малик, тем не менее, демонстрирует нам убедительную работу, на языке Бунюэля и Годара выражающую “…et intellexi me non ad bestias, sed contra diabolum esse pugnaturam; sed sciebam mihi esse victoriam”. А автор сей рецензии - мирянка Салтанат Естемесова, в кругу преисполнившихся знаемая как «нечестивая матушка Мессиада Навыворот», - желает вам приятного дня, и да минует вас чаша бездумного поклонения маликианству.

«Тайная Жизнь» — фильм Терренса Малика, дебютировавший на Каннском Фестивале в 2019 году, наконец-то добрался и в массовый прокат, который был омрачен карантином, поэтому проект стал доступен для онлайн просмотра, и, черт возьми, это одно из лучших кинематографических произведений прошлого года, о котором почти никто не слышал и по сей день. Всемирно известный и многими признанный режиссёр-философ, взялся в этот раз экранизировать реальную историю эпохи Второй мировой войны. Вся история крутится вокруг Франца Егерштеттера, роль которого воплотил на экране Аугуст Диль, известный многим по «Бесславным Ублюдкам», где он играл мерзкого нациста, испортившего главным героям все, как бы это ни было иронично, — фермер с чистой душой, ставший символом австрийского сопротивления. Персонаж Аугуста не собирается приносить присягу Гитлеру и вступать в его войска, за что очень крупно платит. Компанию ему составляет Валери Пахнер, сыгравшая жену главного героя, которая из-за действия мужа вследствие разделяет мучения с ним. В фильме также имеется ряд других известных актёров, но экранного времени, учитывая общий трехчасовой хронометраж, у них немного. Данная история, но эта та история, которую должен знать каждый человек, может показаться простой, но Малик не был бы Маликом, если бы он не разбавил все повествование философскими монологами, которые врезаются глубоко в голову и сердце и заставляют задуматься о жизни, о добре, о зле и других главных вещах в жизни каждого из нас. Каждый монолог можно просто резать на цитаты и размышлять о них. Терренс Малик воспевает такие классические ценности как, любовь к природе, любовь и преданность к Богу, крепкая семейная жизнь и проявляет уважение к ручному труду. К тому же данное произведение крайне богат на идеи. Одна из главных идей, чей смысл ты полностью понимаешь к концу фильма благодаря словам Джорджа Элиота, заключается в том, что настоящим героическим поступком может быть, не только тот, что изменил ход истории, а запомнился людьми и живёт в их памяти по сей день. Также через фильм идейно тянется то, что честный и правильный человек не будет делать то, что он считает неправильным, идя вразрез своим принципам, ведь вместо того, чтобы умереть человеком, он просто будет жить и далее, но уже монстром. Отдельно хочется отметить финал всего этого эпоса, после которого я сидел минут тридцать, не шевелясь, а потом меня пробило на ручей и слез. Вероятно, что все ещё имеется вопрос «А почему фильм-то называется 'Тайная Жизнь'?». А все просто, здесь имеется в виду связь между Францом и Богом, в которого Егерштеттер верить и будет верить, не изменяя своим принципам и убеждениями. Вкупе с философией Терренса Малика, доставляя эстетический оргазм, действует и операторская работа Йорга Видмера, то есть то самое видение как бы от лица Бога. Пейзажи, имеющиеся в фильме, так и просятся в рамку и на стеночку. Я чуть ли не каждую секунду жал на кнопку, чтобы сделать скриншот. Ну и, конечно же, невозможно не отметить аудиосопровождение Джеймса Ньютона Ховарда. Композитор написал отличную музыку, показывающую настроение всего того, что происходит на экране. К просмотру, однозначно, рекомендую. Но перед ним отключитесь от внешнего мира, выключите телефон, дайте волю мыслям и сердцу.

Однажды я слышал формулировку: «Арт-хаус — это когда пересказывать сюжет нет смысла». «Тайная жизнь» — это не арт-хаус в том смысле, как существует тенденция называть эксперименты Линча, трэш вроде «Мэнди» или непонятные «Враг» и «Тебя никогда здесь не было». Но это арт-хаус в смысле кино авторского, и такое описание все же предельно справедливо в отношении фильма американского мастера. Пересказать сюжет этой картины — все равно что ничего о ней не сказать. Так давайте с этого и начнем. Сюжет Простой фермер Франц Егерштеттер наслаждается земледелием, женой, детьми и деревенской жизнью в предгорье Альп, в то время как в Австрии объявляют призыв на войну, которая позже получит название Второй мировой. Франц осознает злое начало этой войны и отказывается присягнуть на верность Гитлеру. Не в силах поступиться совестью, он не может служить ни в войсках, ни в госпитале, и потому попадает за решетку. Примерно до середины фильма Франц занят прелестями деревенского быта, предчувствиями и опасениями. После середины он попадает в тюрьму и ожидает суда. Повествование при этом разбивается на две локации — деревню, где остается жена с тремя дочерьми, и тюрьму, где Франц терпит голод, побои и издевательства. Несмотря на то, что действие картины происходит в военное время, война в кадр совсем не попадает. Вместо этого здесь красоты Альп, пшеничные поля, скотоводство и деревенские дома. И да, это история по реальным событиям, но это не так важно. Куда важнее то... Чего сюжет не скажет Поверх сюжетной канвы ложится уникальный взгляд режиссера на жизнь и внутренний мир человека. Эффект живой камеры попросту творит чудеса — автор следит за людьми, выхватывает значимые диалоги, душевные метания, отражающиеся в заламывании рук, поглаживании травы, слезах, еле уловимых эмоциях лица. Если вы наблюдательны, тогда увидите, насколько в этом умении преуспел автор. Этот фильм невероятным образом демонстрирует самое зерно человека, которое отличает нас от животного — наше сознание, бездонную душу, тонкую чувственность, способную осязать едва различимое дыхание окружающего мира. В этом смысле «Тайная жизнь» является прямым продолжателем одной из предыдущих картин режиссера — «Древа жизни». Теренс Малик — поэт от кино, и это чистейшая правда. Актерская игра и мизансцена Главную роль в картине исполняет Аугуст Диль, кому-то, вероятно, известный по «Фальшивомонетчикам». Здесь Аугуст игрой очень напоминает Пола Беттани («Игры разума», «История рыцаря») в лучших его драматических ролях. Жену играет менее известная Валери Пахнер. Появляются здесь и именитые актеры: Микаэл Нюквист (скандинавская серия «Девушка с татуировкой дракона»), Бруно Ганц («Небо над Берлином»), Карл Маркович («Фальшивомонетчики»), Франц Роговский («Между рядами»). Даже самые незначительные роли здесь отличаются актерской игрой. Кино на выходе очень правдивое: оператор Йорг Видмер будто появлялся перед актерами в том самый момент, когда они забывали, что всего лишь исполняют роль. Пожалуй, это не преувеличение если говорить и о мизансцене. Во множестве кадров вы заметите их постановочность: услаждающее глаз расположение предметов на столе, пролеты по своду храма, наличие в кадре яблок, — всё это наводит на мысль о художнике, собирающемся писать натюрморт и расставляющем фрукты на подоконнике. Но, замечая эту постановочность, вы все же не можете обвинить автора в ненатуральности (в чем можно уличить, к примеру, картины Звягинцева). Малик не забывается, показывает жизнь лишь такой, какой она действительно бывает: тюрьма у него по-прежнему является тюрьмой, вот только режиссер находит в её посыпавшемся красном кирпиче некоторую эстетичность, что и передает кадром. О критике режиссера Любопытно то, что критики, посмотрев поздние фильмы Малика поделились на два лагеря. Одни считают его визуальным поэтом уровня Тарковского и Кубрика и отмечают высокую духовность и небывалую глубину его картин. Другие видят в них претенциозное самолюбование и пустую сентиментальность. Этот фильм, вероятно, показывает нам лучшего Малика, который способен понравиться и тем, и другим. Кому смотреть Если вы человек прямой в чувствах, вам чужды душевные трения или вы терпеть не можете сентиментальщину, тогда это кино не для вас. Если же вы хотите чувствовать и созерцать — напротив, смотрите обязательно. Любителям драмы, биографических, исторических, костюмированных картин этот фильм тоже придется по нраву. Если вы любите авторское или фестивальное кино в любом виде — это идеальный вариант. Если вы фотограф или оператор — не пропустите. «Тайная жизнь» — шедевр от кинематографа. Она на голову выше всего, что сейчас пускают в кинотеатрах. Единственная причина не смотреть — если вы не хотите погружаться в омут чувства, страдать, плакать и сопереживать. Длительность Фильм длится 3 часа, поэтому настраивайтесь заранее. И не смотрите фильм частями: важнейший элемент этого полотна — это атмосфера, — не рубите его на части, грешно. С кем смотреть Конечно, вы можете смотреть этот фильм семьёй, с друзьями или с любимым человеком. Но имейте в виду — это очень личное кино, даже персональное. Вы сами должны это чувствовать и в этот круг пускать никого нельзя. Если до фильма вы будете весело обсуждать мемы о коронавирусе, то вполне вероятно, что после фильма вы и рта не откроете в течение всего вечера — настолько глубоко это кино может вас зацепить. Поэтому брать или не брать кого-то с собой — решайте исходя из того, насколько вам комфортно плакать в чужом присутствии. Приятного всем кино, не болейте, берегите друг друга и любите Теренса Малика!

Общие планы, наполненные природой и простой, но приторно счастливой деревенской жизнью. За кадром женский голос перечисляет самые яркие воспоминания — как-будто смотришь рекламный ролик. Совсем не резко (резкость и внезапность вообще не свойственны этой картине) пейзажи обретают совсем другую эмоциональную окраску, а действие по своей форме напоминает «Молчание» Эндо Сюсаку, однако содержание здесь стало более материалистическим и осязаемым. Однако Терренса Малика в первую очередь интересует отнюдь не христианские вопросы, а реакции людей на недеяние главного героя: «Ноги не хотят идти будто каменные — несмотря на это был назван зачинщиком». Режиссёр часто смотрит своим персонажам прямо в лицо через широкоугольный объектив камеры. Он наблюдает, как они выходят из себя, как их глаза наполняются сочувствием, он всё пытается поймать их нутро прямо за нервное окончание, и у него это получается. Все крупные планы различных выражений лиц, неважно, чью форму эти лица носят, — чаще всего показывают лишь их собственную неосознанность. Желание же остальных понятно: они хотят, чтобы не было войны, чтобы люди не умирали миллионами во имя бешеного диктатора, прикрываясь защитой собственной родины. Всё это время от разных людей Франц слышит как из методички взятые фразы: «Гордость, это всё гордость», «Кем вы себя возомнили?!», «Всё это бессмысленно», «Ты не изменишь мир». Его постоянно пытаются переубедить, но Франц не вступает в полемику с окружающими его нацистами, он молчит и терпит пытки и насилие со стороны надзирателей. Лишь его письма жене и её письма ему раскрывают то, что их действительно гложет. У неё, кстати, судьба не лучше. Весь мир обозлился на них, презирая их протест, но как протестом может быть позиция: «Не могу сделать то, что считаю неправильным»? Христианская тематика — то, что роднит ленту с «Молчанием» и «По соображениям совести». И в этом плане картина стоит ровно между этими двумя работами: её безысходное настроение задаёт вопросы богу, но в ответ идёт лишь молчание, и при этом именно вера остаётся тем, что сохраняет непоколебимую уверенность в том, что правильно. Поэтому приз христианского жюри в Каннах — более, чем оправдан. Религия занимает особое место в фильме, как особая ткань, которая объединяет и сеет раздор одновременно. Лента не ставит вопрос о целесообразности христианских обычаев и иерархии, однако она постулирует, что вера, исходящая изнутри, не может быть неверной или насаждённой так же, как и не может служить средством манипуляций. Довольно простой тезис, но как раз это не смог показать ни «По соображениям совести», ни «Молчание» Скорсезе. Фильм можно было бы назвать слишком откровенным и при этом абсолютно не похожим на крик души, но его название говорит само за себя. «Тайная жизнь» — это прежде всего жизнь, протекающая внутри. Однако человек — лишь голос у микрофона, который может специально искажать свою внутреннюю реальность или неосознанно поддаваться всеобщему идеологическому конформизму, отдавая этот микрофон направляющим на путь диктатуры, убийств, войны и геноцида. Именно поэтому Терренс Малик так пристально вглядывается в лица, срывает маски, но за ними обнаруживает лишь пустоту — и дело не в религии или семейных ценностях, а банально в том, что эти люди уже не ведут свою тайную жизнь, которая могла бы освободить их от выполнения преступных приказов. 7 из 10

Молодому австрийскому фермеру Францу приходится делать выбор: сохранить жизнь и вернуться к семье или отказаться от присяги Гитлеру. В картине показаны два антонимичных мира: мир счастья — горы, поля, реки, небо, дети, жена; мир испытаний — стены тюремного двора, скупой интерьер камеры. Режиссер подчеркивает визуальную разницу двух миров, создавая дополнительное напряжение в выборе Франца. Бескомпромиссный религиозный контекст возникает после монолога иконописца (не дословно): «Я заставляю людей поднимать голову и мечтать. Но люди хотят сострадать, а не идти на страдания. Мы создаем почитателей, а не последователей. Когда-нибудь я наберусь смелости и покажу истинного Христа». Далее режиссер делает в своем фильме то, о чем мечтает иконописец. Дерзкая и успешная попытка. Огромный метафорический ряд выражает смысл происходящего не меньше диалогов. В момент терзаний Франц идет по проселочной дороге совсем один, а над ним сгущаются грозовые облака. Родные пытаются отговорить Франца, а в руках у них спутанная веревка. Сцена в саду: девушка искушает Франца и срывает зеленые яблоки. Решение принято и супруги идут вдоль реки, конечно же, против течения. Почтальон приносит повестку и впервые в фильме появляется затемнение — водораздел кинокартины. Во время ареста на земле останется шляпа Франца — мирная жизнь. На допросе собеседник окуривает Франца дымом и словами одновременно. На крестный ход не допускают семью Франца — тех, кто идет путем крестных страданий и выбирает тайную жизнь души. В комнате супругов висит картина «Тайная вечеря», а в «комнате» души Франца эта картина отпечатана. В тюремной комнате то и дело появляется кувшин — цитата из жизни Христа, которому омывали ноги миром из сосуда. В финальной сцене тюремщики одеты гиперболировано театрально, место действия напоминает сцену с темным занавесом: действительность становится сюром, а тайная жизнь души становится действительностью. Неудивительно было бы услышать в этом месте стихи Бориса Пастернака: «Гул затих, я вышел на подмостки…И неотвратим конец пути/ Я один, все тонет в фарисействе/ Жизнь прожить — не поле перейти…» («Гамлет»). Герой фильма, как и герой романа «Доктор Живаго» остается верным себе, несмотря на вихрь исторических событий. Тайная жизнь честного сердца, скрытая внутри человека. Юрий Живаго пишет стихи, сеет и взращивает их в творческом пространстве. Франц — сеет пшеницу. Они не могут взять в руки автомат и сеять свинцовые пули. Дело не пацифизме, а в условиях, с которыми придется согласиться. Режиссер использует любую возможность выразить контраст между нет и да, между предательством и верностью, совестью и бесчувствием. Даже транспорт в кадре не случаен. К счастью и семейной жизни Франц едет на мотоцикле, вокруг — пейзажи умопомрачительной красоты. Путь к суду и встрече со злом отдан поезду, который мчится на бешеной скорости среди индустриализированного пространства. Управляя мотоциклом, человек выбирает свою дорогу сам, всегда волен повернуть, сбавить скорость. В поезде так много зависит от одного — машиниста, которому доверяют все пассажиры. Сегодня Германия признает ошибочность своего выбора, но тогда было ли это очевидным? Парадокс главного героя в том, что даже «в общем поезде он едет на своем мотоцикле». Суть христианства поймана и выражена предельно четко. Сформулированность идеи, артикуляция повествования открывают перед нами внутренний мир зрелого режиссера. Т. Малик использует и кинематогрофическое наследие. На главную роль приглашен актер, который не раз играл людей военного времени. Режиссер словно аккумулирует предыдущие роли, показывает предельное напряжение человека военного лихолетья. Появление актера Карла Марковича напоминает о дуэте с Аугустом в «Фальшивомонетчиках», а образ Бруно Ганца (член суда присяжных) может ассоциироваться с его ролью Гитлера в «Бункере». Франц встречается с фашизмом (Гитлером) лицом к лицу. «Вы имеете право так думать», — произносит герой Ганца, а после садится в кресло заключенного, «примеряя» на себя его поступок: нет, это не для него. Терренс Малик снял довольно длинную картину, в этом — смелость и желание высказаться так, как он считает нужным. Своеобразный прием: нам хочется, чтобы кульминация наступила поскорее. Возможно, некоторым захочется остановить фильм. Но страдания Франца не закончатся; выключив фильм, мы только устранимся от участия в истории. История жива без нас, но живы ли мы без нее? Режиссер рассчитывает на зрителя, привыкшего размышлять над увиденным, вглядываться в кадры, ловить каждый звук. Его послание миру таково: патриотизм без нравственного начала — вырождение нации. Красиво. Умно. Мастерски.

'Растущее благо мира частично зависит от неисторических поступков; и то, что у нас с вами дела обстоят не так плохо, как могло бы быть, наполовину из-за числа тех, кто честно прожил тайную жизнь и покоился в не посещаемых могилах.' ©Джордж Элиот. Удивительно, что крупнейшие представители кинематографа до сих пор используют религиозную тематика. Причём половина картин из авторского кино в данном сеттинге создаётся атеистами и философами. 'Причастие' Бергмана, 'Назарин' Бунюэля, 'Евангелие от Матфея' Пазолини, 'Андрей Рублёв' Тарковского — классические примеры этого явления. В двадцать первом веке, последователем классиков становится Терренс Малик. Начиная с 'Древа жизни', автор определяет зрителю жизненные пути человека, предоставленные природой, а после, в 'Тайной жизни' определит дуальность бытия, и обе стороны приравнивает. Так называемое Зло и так называемое Добро находится под одним солнцем, и то освящает обе стороны одинаково. В картине поднимается проблема идеального Бога: почему, собственно, создатель мира сотворил добро и зло, а не только добро, почему он безучастен к происходящей катастрофе в виде второй мировой, и почему, в конце концов, он допускает несправедливость по отношению к просящим о помощи. По ходу всего фильма идёт диалог между человеком и богом, где последний только и делает что молчит. Молчание, безучастие — стратегия Бога. Главное здесь, конечно безучастие, ведь оно как действие, только осуществлённое пассивно, противоположное участию, действию, собственно, осуществлённому активно. Т.е фигура безучастия (Бог) порождает другую фигуру безучастия, в виде человека, отказавшегося идти служить в армии Гитлера. Роль безучастника становится, в дальнейшем, символом сопротивления, но об этом в фильме упоминания нет, а есть в биографии человека, на основе которого снята 'Тайная жизнь'. Конечно, безучастие Бога не направлено конкретно на что-то определённое, как у человека. Если и допустить существование этой фигуры, то очевидно, что его безучастность направлена на всё, и поэтому всё идёт своим чередом. У Бога нет партии, взглядов и убеждений, социального класса, возраста, пола, как в сказках, написанных человеком, где его персонифицировали и предоставили всё что нужно. В 'Тайной жизни' Бог не добрый, в отличие от образа того же Христа, каким его рисует художник на стенах церкви. 'Когда-нибудь я изображу его настоящим' - недословная фраза художника. Роль человека со стратегией Бога также характеризует произнесённая фраза, раскрывающая суть стратегии. Опять не дословно:'Не важно как сильно бьёт молот, наковальня не может бить в ответ, наковальня держит удар и только. Изделие, что куёт кузнец, принимает форму не только благодаря молоту, но и наковальне.' То есть, если соотносить это с фильмом, то для прекращения войны, для победы над злом, не обязательно быть воином(молотом), т. е выказывать активное сопротивление, а можно быть пассивным участником, как наковальня. Она безучастна, но при этом она есть и этим способствует. На фоне воинов, пассивное участие не восхваляют, не героизируют. Но представим, что не один человек, а вся Австрия отказалась бы от участия в войне и соучастии с Германией. Во всяком случае, Третий рейх был бы если и не слабее, то, по крайней мере, меньше, и союзников соответственно меньше, а следовательно, и война возможно, была бы короче. Благодаря таким 'наковальням' в виде людей, отказавшихся от службы в армии Вермахта, ряды захватчиков пустели. Ценой таких отказов была репутация семьи, свобода и жизнь. Они не герои, потому что пассивность не восхваляется. Их жизнь, для потомков, действительно тайная, она скрыта от взора людей сквозь время, и этим произведением, режиссёр даёт возможность понять и увидеть её. В конце, также, можно сказать и о бесподобной форме картины, сравнимой пожалуй с 'Древом жизни' или, например с 'Барри Линдоном'. Здесь, как и у Кубрика, каждый кадр подобен нарисованной картине, особенно изображённые пейзажи, но, к сожалению, места менее разнообразны. В отличие от 'Тайной жизни' в 'Древе жизни' больше локаций действия. Также интересны переходы с широкоугольной цветной камеры на экран малого разрешения в Ч/Б в моменты снов и документальной съемки, передающей атмосферу происходящего в подлинном виде. Кстати задействованы кадры 'Триумфа воли', преподносящие действующий режим в ярких красках. Подводя итоги, могу сказать что кино очень понравилось, сначала только по форме, но после и по интерпретации содержания. 'Тайная жизнь' слабее 'Древа жизни', но всё же кино определённо стоящее внимания. Такое снимают редко.

«…ибо растущее благо мира отчасти зависит от неисторических поступков; и то, что дела у нас с вами не так плохи, как могли бы быть, наполовину объясняется числом тех, кто честно жил тайной жизнью и покоился в покинутых гробницах». Эти нетленные строки Джордж Элиот, увенчивающие кинематографическое жизнеописание обычного работяги-фермера Франца Егерштеттера, могут служить как синопсисом к картине, так и полноценной рецензией, своей величественной краткостью затмевающей многобуквенные графоманские излияния, с ворохом трюизмических размышлений. Стоит лишь сказать, что «Тайная жизнь» это невероятной красоты картина, эдакое визуальное киноэссе – любимый нарративный прием легендарного творца Терренса Малика, выпестованный и доведенный им до совершенства еще в шедевральном «Древе жизни». Почерк мэтра узнается уже с самых первых кадров, сочащихся перехватывающим дыхание визуальным великолепием австрийских пейзажей. Широкоугольный объектив камеры Йорга Видмера фиксирует настолько тщательно воссозданный сельский быт, с его гипнотизирующей поэтикой обыденности, что хочется бросить все к чертям, найти свою пасторальную деревеньку Радегунд и сеять, жать, косить, сушить, молоть, копать, валяться в зеленой траве. От трехчасового элегического повествования невозможно оторваться, зачарованно любуясь австрийской природой, вслушиваясь в органичную сценарную патетику диалогов Малика и в щемящие закадровые монологи главных героев, частично основанных на реальной переписке супругов, поражаясь невероятной силе духа маленького человека. Силе, большинством принимаемой за слабость, трусость или нелепое упрямство, и парадоксальным образом порождающей какую-то дремучую людскую злобу и ненависть- желание сломить, подчинить, уничтожить… Но способно ли это переплавить твое естество и принципы, если рядом - где бы ты ни был- есть отчаянно любящая, всецело преданная и понимающая душа. Встреча с которой в одночасье поменяла тебя и с коей ты готов до скончания веков предаваться прелестям, казалось бы, ничем не примечательной деревенской жизни, воспитывая своих маленьких женщин и полностью растворяясь в первозданной мощи родной земли. Дуэт Аугуста Диля и Валерии Пахнер просто искрится природным магнетизмом. Это та самая актерская химия, заставляющая безотказно верить каждому слову, каждой фразе, каждому движению и взгляду, каждому всхлипу и безмолвному воплю отчаяния,- то, из чего сотканы маленькие вселенные этих тайных жизней. Вердикт: Кулик в восторге от этого болота!

Адольф Гитлер. Как только эти два слова переходят из формата задуманного в озвученное или написанное — жди беды. Наглядным тому примером может служить выходка Ларса фон Триера на Каннском фестивале 2011 года, когда он сказал свои печально известные слова: «Я понимаю Гитлера». Позже это списали на шутку и провокацию, что в принципе было единственным верным шагом. Имя Гитлера даже спустя все это время вызывает у многих желание осуждающе пошептаться, поэтому к его имиджу на экране киноиндустрия подходит осторожно, не давая «зеленый свет» многим желающим поэкспериментировать на этом поле. Счастливчиком в этом плане стал Тайка Вайтити, поставивший перед собой цель высмеять фюрера и его кошмарный режим в одновременно уморительном и трогательном «Кролике Джоджо» 2019 года. Но это не единственный свежий взгляд на нацистского лидера за последнее время. В «Тайной жизни» Терренса Малика нет персонажа по имени Адольф Гитлер, его можно увидеть только на кадрах хроники. Однако, будучи «философом от мира кино» Малик не может позволить своей картине заточить в такой скромной и незначительной роли возможно главное зло человеческой истории. Гитлер у Малика — это эпоха, стихия, дьявол, но в то же время Сын Божий (к чему мы можем прийти после монолога о «настоящем Христе»). Последние два образа выстраивают вокруг себя большой спор одержимости идеей и верой в нее, который является одним из лейтмотивов фильма (и попутно роднит его с «Молчанием» Мартина Скорсезе). В своей привычной манере Малик создал фильм, который будто обретает собственное сознание, питаясь мыслями своих персонажей (так удачно обособленными рваным монтажом). Учится картина и через непрерывный диалог разлученных Франца и Фани, попутно очерчивая эмоциональный рисунок для зрителя. Это одна из причин того, почему новый фильм Малика имеет самую четкую драматическую структуру со времен его же «Пустошей» 1973 года. Жизнь австрийского фермера Франца Егерштеттера, отказавшегося по убеждениям присягать Гитлеру, в адаптации Малика не воспринимается как очередная историческая драма с замахом на Оскар, но, по иронии, именно этим может привлечь большую часть аудитории. И в данном случае это не станет обманом, а скорее игрой с ненулевой суммой для режиссера и зрителей, ведь у фильма есть все, чтобы покорить любого: от восхитительно изобретательной операторской работы Йорга Витмера до актуального как никогда сюжета «маленького человека». В отличие от «Джокера» Тодда Филлипса, Франц так и не хватается за оружие, что лишает историю триумфа в привычном смысле этого слова. Потерявший (никогда не имевший?) веру протагонист добровольно ступает на путь мученика, осознавая простую «оруэллскую» истину: пока есть хотя бы один конфликтный элемент в системе — ей не победить. «Тайная жизнь» по-своему борется за сакральное право человека — верить. Даже в то, что он не верит ни во что.

Странно слышать, читать рецензии, что вот – мол – у Малика новый период творчества, что теперь он снимает не так, а вот так, что он снова – через три – снял фильм с сюжетом, но теперь с картинкой не от Любецки… Странно, потому что при том, что именно так оно всё и есть, это совершенно совсем не важно. А важно то, что с тех пор как в 1999-м Малик вернулся в кинематограф, все его фильмы, слегка отличаясь по форме, но сделанные определённо в одном стиле, все они – лишь разные куплеты восторженного гимна Мирозданию. Мирозданию, преисполненному Гармонией, автор которой – Бог. И хотя все его фильмы о том, в какое уродство норовит превратить эту Гармонию человек, пользуясь данной в рамках этой Гармонии свободы выбора, это всегда – повесть о тех из нас, кто, рискуя прослыть чудаком, юродивым, просто предателем (т. е. врагом), позволяют себе не шагать вместе со всеми в направлении пожеланий туловища, его сытого благополучия, построенного на костях ближнего. И Франц Егерштеттер – именно такой, очень логичный, очередной герой нового фильма Малика. Для которого присягнуть злу хотя бы формально – значит реально отречься от Христа, ввергнуть совесть свою в те же муки, что заставили Иуду повеситься. И поэтический стиль Малика здесь максимально уместен, потому что позволяет испытывать те же чувства, что и герой: сначала – растерянность от одинокого ощущения своей правоты, которая в глазах всех окружающих выглядит полноценным предательством; потом – страх плоти перед лицом надвигающихся физических страданий и смерти, параллельно с муками совести за разрушенное благополучие ближних – жены, детей, матери; и наконец – обретение ясного осознания единственно возможной истинности выбранного пути, обретение прощения, понимания и поддержки от ближних за этот выбор и обретение бездоказательного, но ясно ощутимого небесного покровительства, позволяющего вступить на эшафот твёрдо, но кротко. Собственно, путь Егерштеттера – это и есть путь Христа. Который, помимо прочего был ещё и человек, и перед лицом мучительной смерти испытывал то же, что и человек, который только человек. И не важно, в каком году и с какой формулировкой Егерштеттера причислили к блаженным и мученикам (могли и не причислить); главное, что именно таковым он и был (в отличие от многих причисленных). Так что я не удивлюсь, если в действительности Малик снял фильм о нём, потому что не хотел снимать очередные «Страсти Христовы».

Режиссёр фильма Терренс Малик в университете изучал философию, областью его интересов были работы крупного немецкого мыслителя двадцатого века – Мартина Хайдеггера. До сих пор ведутся споры по поводу политических взглядов этого философа. Он состоял в нацистской партии НСДАП и публично одобрял действия фюрера. Усугубила ситуацию недавняя публикация «Чёрных тетрадей» – дневниковых записей Хайдеггера. Где нашли ещё больше подтверждений его симпатии фашистскому режиму. Перед просмотром фильма было любопытно – найдут ли отражение спорные политические взгляды изученного Маликом Хайдеггера на историю борьбы австрийского фермера Франца Егерштеттера с гитлеровским режимом. Посмотрев фильм, можно однозначно ответить – нет. Малик остался верен своим духовным идеалам. Фашизм в его фильме – абсолютное зло, с дотошностью запечатленное в каждой детали лиц его представителей, которые будет неоднократно фиксироваться крупным планом. С тёмной стороной Хайдеггера мы разобрались, однако про него пока рано забывать. В фильме много другого Хайдеггера. Хайдеггера почвенника. Философ всегда испытывал любовь к крестьянской жизни и не упускал возможность пожить в глуши – хижине в Тодтнауберге в шварцвальдских горах. «Философский труд не может быть уделом чудака, засевшего в своем углу. Самое место ему – среди крестьянского труда». «Тайная жизнь» отлично воплощает этот концепт. На протяжении почти трёх часов Малик практически в каждом кадре смакует крестьянский быт под философские монологи. Режиссёр воспевает непопулярные сегодня традиционные ценности: крепкие семейные отношения, честный физический труд, любовь к природе. На этих незыблемых столпах держится мировоззрение простого австрийского фермера Франца Егерштеттера. Ни квасной патриотизм, ни общественное порицание, ни физическое насилие – ничто не способно заставить его переступить через свои принципы. В техническом плане картина выглядит как рядовая работа Терренса Малика с его характерным почерком. Блуждающая камера норовит заглянуть в лица героев. Шевелящаяся зелёная трава как и раньше выступает отдельным персонажем и фетишем. Нескончаемый поток сознания сопровождает полные религиозного духа кадры природы. И Мартин Хайдеггер, и Франц Егерштеттер остались в истории. Первый как влиятельный философ двадцатого века со спорной политической позицией, не брезгующий интеллектуальными манёврами в личных интересах. Второй как блаженный мученик с непоколебимыми принципами. Терренс Малик тщательно изучил «тайную жизнь» обоих. Его кино говорит нам о выводах, которые он из этого сделал.

«Смелость, граничащая с безрассудством, заключает в себе более безумия, нежели стойкости». Мигель де Сервантес Сааведра Перед тем, как перейти к самой рецензии, оговорюсь, что многократно пересматривал предметно схожие киноленты, от «Списка Шиндлера» и «Мальчика в полосатой пижаме», до «Антропоида» и «Операции «Валькирия», которые оцениваю, в основном, сугубо с положительной стороны. Знаете почему? Я понимаю смысл действий главных героев этих и иных похожих произведений. И вот, мне 'посчастливилось' увидеть и данное кинопроизведение. Признаться, после просмотра был крайне поражен тем фактом, что к моменту написания моего очерка, у рецензируемого фильма мало того, что столь необоснованно высокая оценка, так еще и напрочь отсутствуют отрицательные отзывы. И именно последнее заставило меня написать своё субъективное видение данной кинокартины. Ее герой — австрийский фермер Франц Егерштеттер, сугубо по личным убеждениям отказавшийся служить в нацисткой армии и приносить присягу Гитлеру. Самое любопытное, что я не стану распинаться на тему того, что фильм крайне скучный, нудный, блеклый и затянутый. Некоторые рецензенты (даже в положительных отзывах) и без меня отметили сей факт. Про добротную операторскую работу, неплохую актерскую игру и красивейший пейзаж австрийских Альп также сказано немало лестных слов. Эта рецензия совсем не про это. А предметно остановиться хотелось вот на чем. Нацизм — это плохо? Безусловно, да. Политическая и военная верхушка Третьего Рейха преступна? Да, что как минимум документально закреплено Нюрнбергским процессом и законодательством большинства европейских стран (и не только). Солдаты, проходящие службу и умирающие за ценности своей родины и государства (каким бы оно, по их мнению, ни было), надлежащим образом выполняющие свой долг перед Отечеством, но не творящие военных преступлений, могут быть военными преступниками или заведомо плохими людьми? Нет, не могут, что также закреплено во множестве различных законов и нормативных актов. К сожалению, наш мир, его история, в том числе и российская (а в том числе советская), вымощены принципом, что, будучи при исполнении, даже заведомо преступный приказ необходимо сначала исполнить, а уже потом обжаловать (если, конечно, хватит смелости и духа). Не мне давать оценку этому, но вот к чему следует мой пространный монолог: а кому сделал лучше религиозно фанатичный Франц Егерштеттер актом своей максималистской непокорности, фактически самовольно обрекший себя на верную смерть, а свою семью поставив в удручающее положение отщепенцев и изгоев? А большинство остальных солдат (да и некоторых офицеров) вермахта — поголовно идеологически преданные нацисты без своей воли и разума? Выходит, Франц Егерштеттер, идущий против воли, нужд и интересов своего тоталитарного государства, умнее и благороднее всех остальных? Чем на самом деле руководствовался и на что рассчитывал герой фильма? А советские призывники (или любой иной страны), уклонившееся от воинской обязанности в военное время, разве тоже сегодня герои? Нужно ли три часа вяло объяснять в военном драматическом фильме 2019 года, что белое — это белое, а черное — (внезапно!) черное? А не кажется ли Вам, что необоснованно и часто многие путают и смешивают понятия 'храбрости' и 'безрассудства'? Так о чем же данное произведение? В чем конкретно заключена исключительная уникальность 'подвига' австрийского фермера? Что действительно полезного для самого себя, своей семьи, окружающих (читай, сопротивления) сделал наш герой? Может быть, его действия (или бездействие) хоть как-то изменило ход войны? Думаю, ответы на поставленные вопросы каждый найдет сам для себя. «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Остап Бендер P.S. Кто-то может возразить, что Франц Егерштеттер, изначально гражданин Австрии, имел некоторое моральное право не служить и не присягать немецкому вермахту, и вот тогда я напомню, что аншлюс Австрии 1938 года состоялся мало того, что без единого выстрела, но также и с цветами для немецкого 'освободителя'.

Так много восторженных откликов об этом фильме. А я, как всегда, белой вороной. Как только начался фильм, так сразу у меня начала кружиться голова и даже иногда подташнивать от этого метода съемок – углы изображения закругляются, фигуры людей, если они не в центре, намеренно-непропорциональны, как гномы, здания кривые и т.д. В сочетании с движущейся камерой все это иногда действовало на меня точно как манипуляции Чумака – очень неприятные ощущения. И еще частые показы героев то вообще без головы, то без четверти головы. И это портит все впечатление от хорошего сюжета. Чувственное отторжение. Только один эпизод запомнился как эстетически-приятный – жена главного героя в городе с отцом, игра света и тени. Это красиво. Умом сильно воспринимается образ католического мученика, его поведение в тюрьме (особенно когда он кладет кусок хлеба в миску соседу). Умом-то – да, но сердце просит красоты изображения. А вместо этого – какое-то ухудшение визуальной реальности… Признаюсь, просто обескуражен таким искусством. Думал, может, мне попалась неудачная или пиратская копия. Но перебрал много файлов – всюду одно и тоже. Сильно удручен. И неужели я один такой? Или еще хоть кто-нибудь такой же найдется?

Как известно, даже в трудные времена надо уметь обращаться к свету. Может быть, для некоторых средством эскапизма станет кино, поэтому, даже во тьме последних событий, канал продолжает свою деятельность. «Тайная жизнь» Терренса Малика рассказывает о событиях 80-летней давности, но оказалась как никогда актуальна именно сейчас. Развернувшаяся на фоне величественных альпийских пейзажей история крестьянина Франца Егерштеттера, отказавшегося приносить присягу Гитлеру и казнённого за это, обретает поистине библейский размах. За Маликом и раньше уже не раз замечали склонность к высокому пафосу повествования, но если раньше такая подача срабатывала через раз, то в туманные горные ландшафты «Тайной жизни», от которых захватывает дух, она вписалась идеально. Вообще это очень маликовский фильм: по сути своей, это житие мученика, в котором сюжет уходит на второй план. В главе угла здесь оказываются духовные искания главного героя (блестящая роль Аугуста Диля). В его идиллическую жизнь без объявления войны вторгается гитлеровская Германия и ставит его перед выбором. А нам остаётся лишь невидимо следовать за ним повсюду на его тяжёлом пути, наблюдая, как его дух постепенно преодолевает свою оболочку, не желая подчиняться тому, что идёт вразрез с его существом. Гармония с природой или гремящий паровоз цивилизации, подчиняющий слабых духом своей воле и сметающий все и вся на своём пути? Жизнь в мире с самим собой или пресловутый конформизм? В конце концов - божественное добро внутри или творимое вокруг зло? Выбор между самопожертвованием и беззубым подчинением тьме каждый делает по-своему. Но только в одном случае удастся жить - или умереть - в мире с самим собой.

«Вся мощь и возвышенность киноискусства в одном фильме. В него, как в храм, погружаешься всеми органами чувств» Мне кажется, что Терренсу Малику не хватает на сегодняшний день ни религии, ни философии, чтобы найти истину, ради которой он так рьяно дышит и снимает. Будучи приверженцем Хайдегера и изучив в свое время труды по Метафизике Аристотеля, он начал превращать свое кино в подобие философской метафизики, в котором изучает отношения человека с духовными и материальными потребностями. Малик, в «Тайной жизни», пытается найти грань между любовью к богу и к родине, любовью к семье, к своему дому и войне. Ведь что такое война? Это не голливудский «1917» с потрясающим видеорядом и оскаровским конфетти, война это война всех людей в государстве. Человек человеку - волк и в мире, где идет всеобщая война всех против всех. Как бы тут ни было, нацизм, это в первую очередь война против своего народа, бесчеловечное оболванивание и искоренение дессидентства. То, что предлагает «Тайная жизнь» просто напросто отвлеченный взгляд на мир, породивший зло, про народ, принимающий сторону кровавого левиафана, и человека, отвергнувшего его. Война с точки зрения Малика вторгается даже в самые святые устои человека, влияет на его мораль и базовые, священные установки, проще говоря «как делать можно и как делать нельзя». «Тайная жизнь» это прежде всего, один из лучших фильмов года, он ставит вопросы в лоб, ждет ли человека ад после смерти, посвятившего себя войне и ждет ли ад человека при жизни, настроенного пацифистски. Об этом и многом другом приглашает нас поразмышлять гениальный режиссер - отшельник Малик. 10 из 10

«Тайная жизнь», как и многие другие картины известного режиссера Терренса Малика, относятся к формату визуализированного авторского высказывания на фоне кинематографического полотна. Режиссер, словно художник, в каждой своей работе начинает сначала с общих размышлений (полета фантазий), которые потом преобразуются в первые яркие мазки, создавая на пустом месте целую вселенную с глубокомысленной историей человеческих взаимоотношений. Не исключено, если бы Терренс Малик не был режиссером, то, наверняка, реализовался бы в живописи, так как его фильмы, а точнее некоторые сцены так и просятся на холст. И новый фильм, безусловно, не исключение, являясь очень проницательным, тяжелым и весьма неоднозначным произведением настоящего творца. Трехчасовое повествование рассказывает нам о непростой судьбе одной австрийской семьи, столкнувшейся с нацистской машиной жестокого реализма. В какой-то момент глава семьи, осознав бессмысленность войны, отказывается вступить в ряды немецкой армии, тем самым подвергнув себя и свою семью к тяжелейшим испытаниям на прочность веры и силы духа. Унижения, пытки, голод и тяжелый физический труд женскими руками многим покажется страшной правдой жизни, хотя через это проходила практически каждая семья, столкнувшаяся лицом к лицу с ужасами войны. Сразу стоит предупредить, в сюжете периодически происходят большие отступления с философскими размышлениями о жизни, семье, свободе выбора, религии и любви, где автор использует это в письмах, а также в озвученных закадровым голосом мыслях. В фильме вообще герои много думают и разговаривают сами с собой и друг с другом, находясь на значительном расстоянии. По сути, если убрать из фильма весь закадровый текст, то конкретных действий хватит максимум на полтора часа. Поэтому нужно заранее себя морально подготовить к определенному пониманию структуры всего повествования, чтобы потом не разочароваться во время просмотра. И всё же, несмотря на большой хронометраж, картина выдержана в лучших традициях авторского кино с мощнейшим эмоционально-значимым посылом. Многие эпизоды буквально переполнены внутренней драматургией, отражающиеся в эмоциях, взглядах и действиях героев. А глубина и сила их большой любви способна растопить даже самые черствые сердца. На протяжении фильма зрители будут гадать, сомневаться, осуждать и всяческие поддерживать супружескую пару, которая во имя своей веры и любви готова идти до самого конца, невзирая на ужасающие последствия. Но какова цена за свои предубеждения? Стоят ли они таких страданий и принесенных жертв, где за сказанные слова, в родных детей бросают камни еще вчерашние соседи, жене приходится в одиночку голыми руками буквально пахать землю, чтобы прокормить семью, а тем временем супругу терпеть унижения и боль в стенах нацистской тюрьмы? Конечно, можно по-разному относиться и к стилистике режиссера, где эффект живой камеры присутствует во время всего действия, и к поднимаемой теме, но ясно одно, картина обязательно оставит свой след в памяти каждого думающего зрителя. Эстетическая красота визуального художества с проникновенным музыкальным сопровождением делает всё возможное, чтобы зритель во время просмотра забыл о времени и полностью растворился в происходящих событиях и стал частью героев, чья судьба является зеркальным отражением всех пострадавших от губительной войны.

Режиссёр Теренс Малик - непредсказуемый. Разные фильмы Малика не похожи друг на друга, режиссёр в постоянном поиске. Но, раз фильм о второй мировой, я буду сравнивать 'Тайную жизнь' с другой картиной Малика про ВМВ - с 'Тонкой красной линией'. И сравнение - не в пользу 'Тайной жизни'. Прежде всего, Малик яркий пацифист. Пацифизм так или иначе практически во всех его фильмах (исключая раннюю работу 'Пустоши' - хотя и там можно увидеть манифест о тупике в конце любого пути насилия). В 'Тайной жизни' Теренс не изменяет себе: картина повествует о пассивном сопротивлении злу, об отказе от жестокости даже в условиях коллективного отсутствия ответственности ('я просто выполнял приказы'). Вопреки окружению, вопреки пропаганде, вопреки собственной безопасности герой картины Франц Егерштеттер отказывается от военной службы в армии Гитлера. Это реальная история. В 2007-м Франц Егерштеттер причислен к лику святых католической церковью. Малик не мог не увлечься этой историей - убеждения Франца совпадают с убеждениями Малика, с его философией и видением мира. Но мне не понравилось воплощение истории на экране. Странные решения оператора и неудачный выбор актёра на главную роль способны разрушить любой гениальный сценарий. Прежде всего, невероятно раздражала при просмотре постоянная картинка с суперширокоугольного объектива. Оператор Йорг Видмер практически весь фильм снял на 12-15мм объектив (ЭФР 35мм). Люди по краям кадра сильно искажены, похожи на карикатуры. Если оператор таким решением старался добиться некомфортного ощущения при просмотре и неверия в происходящее - он свою миссию выполнил. Вспоминая красивейшую 'Тонкую красную линию', не верится, что это один и тот же режиссёр. Суперширокоугольные объективы - это мощный инструмент для съёмки. Но суперширокое фокусное невероятно требовательно к построению кадра. Филигранно обращаться с супершироким углом умеет другой ранее работавший с Маликом оператор - Эммануэль Любецки. Его 'Выживший' - просто эталон операторской работы с широким углом, как и 'Бёрдмен'. Но Йорг Видмер совсем не Любецки. И даже близко не подошел. Вторая претензия - актёр главной роли. Аугуст Диль на 10 лет старше своего реального прототипа. И это видно. 33-х летний идеалист - это не 43-х летний идеалист. Но даже если не замечать морщины, то Аугуст Диль сам по себе никогда не был сложным драматическим актёром. И в 'Тайной жизни' он играет слабо, неглубоко. Его 'жена' Валери Пахнер справилась гораздо лучше, её эмоциям я поверил больше. В итоге мы имеем очередное пацифистское высказывание Малика против войны и насилия. Но это высказывание похоже на скучную лекцию в пыльном кабинете - профессор вроде и говорит правильные слова, но в голове повторяется одна мысль: 'Сколько времени осталось до конца лекции?'.

Мощь Терренса Малика проявляется в том, что он наследует в своём творчестве богатый опыт американской культуры: от Уитмена, Торо и Эмерсона до Кубрика, Олтмена и Копполы. Его режиссура тяготеет к форме американского романа, к широте и эпичности, к притче. Этим он похож и на Мелвилла, и на Томаса Вулфа, хотя Малика в большей степени, чем строгих литераторов, кидает в свободные эксперименты, которые не всегда получаются успешными. Позднего Малика принято ругать, якобы он стал высокопарным и искусственным, скатился до уровня попсы и 'духовки' для масс. Никто уже не ждет от него еще одних 'Пустошей' или 'Тонкой красной линии'. Тем не менее, на фестивалях Малик гость почитаемый, по-прежнему оказывается в списках фаворитов и получает награды. Звучит это парадоксально, потому что Малик режиссер не политический, не социальный, за актуальными событиями не гоняется и вообще ведет полу-затворнический образ жизни. На мой взгляд, Малик никуда не скатывался, а просто резко осознал тщетность продирания к сути бытия через выбранные им жанры. В новых фильмах он стал ближе к чему-то сокровенному, скрытому, нуминозному, но творческие поиски не часто совпадали со зрительскими ожиданиями. Если сравнивать 'Тайную жизнь' с его предыдущими работами, то окажется, что это самый понятный и самый массовый фильм из последних. О нем даже непозволительно писать плохо из-за положеной в основу фильма реальной истории австрийца, казненного за отказ служить вермахту. Весь он какой-то надрывный, прямолинейный, монологи героев иногда так и топорщатся за пределы кадра. Стереотипные орущие нацисты, повторяемость, мерзкая театральность казни. Но что Малику удалось, так это создать внутри ясной истории философский контекст, который не зашифрован посредством сложных символов, а наоборот, как бы рас -шифрован. Весь он в природе, в томных, безмолвных горах, в физическом труде, дымных облаках, в прохладной, сырой земле. Пейзажи, которые занимают в фильме большую часть времени, навевают о 'Проселке' Хайдеггера, работы которого, кстати, Маллик переводил на английский язык будучи еще студентом. А эпилог картины и вовсе будто представляет собой экранизацию предпоследнего абзаца 'Проселка', резюмируя, что глубина бытия стремится к простоте, а человек существует подлинно только тогда, когда находится внутри своего бытия, обратившись к нему: 'С последним ударом колокола еще тише тишина. Она достигает до тех, кто безвременно принесен в жертву в двух мировых войнах. Простое теперь еще проще прежнего. Извечно то же самое настораживает и погружает в покой. Утешительный зов проселочной дороги отчетливо внятен. Говорит ли то душа? Или мир? Или Бог?'