отзывы и рeцензии

Под электрическими облаками: отзывы и рeцензии

Русский футуристичный пост-апокалипсис. Мир на грани войны. На фоне - тяжелый для русской цивилизации переход от индустриального общества к постиндустриальному. В стране полно нищих, наркоманов и безработных. Художники создают никому не нужные объекты современного искусства. Образованные люди теряют надежду найти себя в современном мире. Прошлое перестало быть нужным, превратилось в свалку. Её облюбовали люди, ведущие поиски. Кто-то ищет друга, а кто-то - смысл существования мира... В фильме шесть сюжетных линий, объединённых постройкой небоскрёба. Каждая линия - история о том, как эта постройка повлияла на жизнь совершенно разных, напрямую не связанных друг с другом людей. К концу фильма некоторые линии пересекается. Одной целостной истории, на мой взгляд, не получается, и это - одна из главных проблем фильма. Складывается ощущение, что в этот фильм режиссёр слишком много всего встроил. Есть непонятные сцены, выбивающиеся из контекста фильма. Например, сцена с рабочим и убийцей кажется мне довольно бессмысленной и не стыкующийся с самой историей. Художественное оформление фильма - одно из его главных преимуществ (хоть к концу фильма оно уже не производит столь сильного впечатления, как в первой части). Действие фильма происходит по большей части в двух пространствах: в городе и на пустоши. О городе мало что можно сказать, местами он выглядит довольно футуристично, но зачастую это довольно непримечательные пейзажи. Пустошь – сплошной пост-апокалипсис: разрушенные здания, старые, некому не нужные памятники. За пустошь держатся так называемые «лишние люди», среди которых есть, как и интеллигенты, так и просто бездомные. Большинство интеллигентов-художников находят там убежище от нового мёртвого мира, где живёт лишь безразличие и лицемерие. Сама же пустошь напоминает свалку, на которую выкинули всё напоминающее о жутком прошлом страны (например, памятник Ленину, возле которого много времени проводит дочь архитектора). Операторская работа в этом фильме также заслуживает похвалы. Пейзажи сняты нестандартно и интересно, с применением общих и средних планов (видимо, для соотнесения главных героев с окружающим их мёртвым миром). Трудно сказать что-то про актёрскую игру, она, как мне кажется, мало бросается в глаза. Могу выделить героиню Чулпан Хаматовой - этот персонаж в фильме раскрыт гораздо больше, чем все остальные. Вообще с раскрытием героев здесь всё довольно сложно, даже имён большинства из них зритель так и не узнаёт. Если подводить итог, то можно с уверенностью сказать, что с визуальной стороны фильм прекрасен - хорошая операторская работа и необычная стилизация дают красивую и живую картинку, погружающую желающих в мрачный и безысходный мир фильма. Драматургия - слабее. А. Герману-мл. не удалось соединить все истории персонажей в один цельный фильм, хотя всё это не отменяет его содержательности и актуальности. Сам фильм намекает на то, что в России появляются режиссёры, способные выражать интересные и непростые мысли в любопытной форме. Думаю, что Германа-мл. ждут ещё много работ, столь же громких и несвойственных для русского кинематографа. 7 из 10

Как бы ни было тяжело найти сей фильм в кинотеатре, и как бы ни было легко в интернете, но, увидев восхитительную в своей лаконичности вырезку из отзыва The Hollywood Reporter о безупречности визуального ряда, я однозначно решил поддержать русско-польско-украинского производителя (Русского, благодаря Герману, здесь более всего) и сходить-таки в кинотеатр, не брезгующий показом артхаусного фильма. В предисловие замечу, что в российском кинематографе, а точнее, в лучшей его прослойке, то ли под действием кризисной ситуации конкретно в России, то ли из-за какого-то общественного настроя во всём мире, то ли из-за постоянной меланхоличности интеллигенции, представители которой, зачастую, и снимают артхаусное кино, наблюдается явная тенденция к съёмке фильмов, выносящих отнюдь не утешительный приговор нынешнему общественному устрою. 'Дурак' критикует, по большей части, бюрократию и власть, 'Левиафан' - всему русскому обществу, не только одну илиту, из-за чего некоторые обвиняли Звягинцева в русофобстве, а 'Под электрическими облаками', скорее всего, по задумке автора и не был призван критиковать крупные социальные институты, поскольку почти сразу нам дают понять, что кино это 'не о простых людях', а о людях 'лишних', коих в нашем, да и, впрочем, и любом обществе неоспоримое меньшинство, но у него это всё равно невольно получилось. Пусть центральными героями фильма и получились 'лишние люди', которых закадровый голос сопоставляет с Печориным, Онегиным и Чацким (Хоть в итоге никто из героев на оных и не оказался похож), но жизнь их, естественно, как и в первоисточниках, невозможна без людей простых, которые, по версии фильма, являются лишь инструментами в руках 'лишних' относительно исторического прогресса, рассуждений о котором, кстати говоря, побольше, чем в самом эпическом произведении Льва Толстого, упоминаемом, что интересно, в самом фильме. Таким образом Герману всё-таки приходится вводить персонажей второстепенных и третьестепенных, и тут он делит всех героев на три группы: прогрессистов, идущих вперед, особо не заботящихся о прошлом, консерваторов, ищущих спасение в прошлом, и эскапистов, которые всеми силами пытаются абстрагироваться от гнусной (В этом определении реальности режиссёр соглашается со Звягинцевым и Быковым) жизни и уйти то ли в себя, то ли в компьютерные игры, то ли в выдуманные миры фантастических книг - это, впрочем, не важно. Герман предоставляет зрителю судить о каждой из этих групп самостоятельно, без предвзятости описывая характеры представителей каждой из этих категорий, выделяя тем самым плюсы и минусы каждого мировоззрения. И, в итоге, мы имеем страшное преобладание минусов над плюсами всех из них, что, в конце концов, и можно назвать критикой, и критикой глобальной. Герман задает вопрос - 'Куда двигаться?' - и ответа на этот вопрос в фильме нет. Помимо этого в фильме присутствует, как уже мною было сказано, рассуждение на тему исторического развития общества чуть ли не в духе Льва Николаевича. Герман говорит о спиралевидной модели развития общества, которая предполагает прохождение человечества через одни и те же испытания (ось Х), но будучи на разных этапах технического и культурного развития (ось У). Некоторые персонажи, например, буквально сбежали из вишневого сада Чехова, сталкиваясь с проблемами, присущими дворянству на закате их существования как класса. Сценарная часть фильма имеет силу, но нетрадиционную - интересных и захватывающий диалогов здесь нет, но есть мысль и есть посыл. Вверх ли этот посыл, или вниз - выбирать самому зрителю, фильм оставляет много свободного пространства для личного мнения в составлении его трактовки. Герои прописаны неплохо, не многие персонажи остались к концу 'картонными'. Вкупе с хорошей актёрской игрой фильм обретает несвойственную артхаусу черту - реалистичность, которой многие иностранные и наши режиссёры часто пренебрегают в пользу углубления скрытого смысла, из-за чего действие получается слишком сюрреалистическим. Авторский почерк, во многом доставшийся режиссёру от покойного отца, узнаваем, и если Вам полюбился сравнительно недавний 'Трудно быть богом' не только из-за чернухи, то и эта картина, с фирменными взглядами актёров прямо в камеру и, совсем уж местами, жестокостью, скорее всего тоже Вам полюбится. Подытоживая, хочется сказать, что данный фильм сильно отличается от всего того, что уже было сказано в отечественном, да и в иностранном кинематографе, и уже хотя бы это делает 'Под электрическими облаками' много чести. Да, местами что-то не докручено, местами некоторые актёры не доиграли, но это на финальном впечатлении оседает совсем чуть-чуть, благо по большей части картина получилась универсально-хорошей почти для любого зрителя, решившего сходить на серьёзное кино. 8 из 10

Утихает светлый ветер, наступает серый вечер, ворон канул на сосну, тронул сонную струну. (Александр Блок) Недалёкое будущее в канун столетия Октябрьской революции с неотделимо пророческими ретро-голосами Горбачёва и Шевчука. Призрачная территория с анемичными обитателями, глухо резонирующими своим литературным собратьям и «сосёстрам». Германале с «Серебряным медведем» операторам Евгению Привину и Сергею Михальчуку… Полифония содержимого «Под электрическими облаками» продолжает извергать грозовые раскаты после ухода с экрана, и эхо отдаляющегося ненастья не отпускает ещё долго-долго… Жительница года 2017-го, изображаемая Анастасией Фоминой, барским жестом госпожи Раневской вместо золотой монеты презентует случайно встреченному гастарбайтеру-бродяге пальто, которое тут же растворяется в туманной дымке розовато-серых тонов вместе с самим осчастливленным. В эстетски приглушённых цвете и свете организована вся видеоинсталляция продолжительностью более двух часов. Общим стержнем семи новелл выступит недостроенное архитектурное творение, символическая Вавилонская башня, чей остов, похожий на останки огромного доисторического животного в «Левиафане» Звягинцева, будет интриговать и эстетизировать художественно-смысловое пространство фильма. Герои же его переполнены благими намерениями (спасти дом, музей, прошлое, настоящее, будущее, государство, человека, животное) и беспомощны, как малые дети. «Лишние люди», что с них возьмёшь! Алексей Герман-младший просвещал иностранцев: «Россия – страна, растворенная во времени. Оно в ней как круги на воде. Мы пытались через поэтическую форму проникнуть в эссенцию того, куда движется наша страна, показать мир в импрессионистическом ключе, запечатлеть снежинку на памятнике Ленину. Россия укрыта сумраком непонимания себя и непонимания её миром. В нашей стране много хорошего и плохого. Россия пытается нащупать свой путь. Наш фильм про её внутреннюю распятость. Комплексно о ней могут рассказать только стихи». «Учёные выяснили, что некоторые люди имеют генетическую предрасположенность к сложному взгляду на действительность». «Под электрическими облаками» – очередной парадокс современного российского кинематографа. Красивейшее и в то же время не приспособленное к жизни кино, точь-в-точь как наследники из второй новеллы; как нелепые памятники, разбросанные посреди стылого зимнего пространства на берегу Финского залива. Сейчас вверх тормашками на голове каменного Ленина делает гимнастическую стойку девушка Саша, а через какое-то время другого идола ставит себе на голову украинский паренёк Валька. Вот в кадре умирает лошадь под безутешные рыдания своей хозяйки, но очень скоро последняя, как Ёжика в тумане, бодро выгуливает на верёвочке 280-килограммовую металлическую ажурную кобылицу… «А ты знаешь, что в городе все над нами смеются?» Хоть и отрицая публично концептуализм «Облаков», поиском глубинных смыслов Герман-младший озадачивает и себя, и зрителя намеренно. Он как будто жаждет услышать не с экрана, а в жизни адресуемое уже себе, а не своему герою музейщику Николаю: - Вы какой-то такой… настоящий! И, скромно потупив голову, ответить: - Да я обычный. Какой я настоящий? На практике же выходит по-киношному, только из другой сцены: «Не хочу чувствовать себя карликом – я титан! Бумажник потерял… Как я стрелял? Здорово, да?» (Попадает под бульдозер.) Безусловно признавая масштабность подготовительных работ и визуальный вклад в проект художника Елены Окопной и двух операторов, признать содержательную ценность картины, а не совершенство её оболочки, неимоверно тяжело. Переосмысливая историю своей родины, по устоявшимся для её творцов обычаям задавая риторические вопросы, режиссёр отправляет в мир открытое признание: «Нет, я не знаю, где север. Я только знаю, где юг». Длинные позвякивающие серёжки героинь, выставка объектов искусства под открытым небом, носящееся в воздух электричество перенасыщают межсезонной фактурностью, но не утоляют духовный голод. И почему после просмотра нынешнего российского кино остаются метания по системе координат, одно и то же послевкусие-послемыслие? Хорошо или плохо? Глубоко или поверхностно? Мимолётно или неугасимо? Тебе раз за разом читают пьесу Беккета «Ожидая Годо», где действующие лица давно забыли подробности о самом Годо и растеряли предвкушения от его визита, да не в силах сдвинуться с места. Или ведут тебя в Пушкинский музей лицезреть полотно Сезанна «Пьеро и Арлекин», на котором ступни шагающей вперёд пары словно приклеены к полу суперклеем. Это такой постмодернистский крест, нести который вместе со Звягинцевым, Вырыпаевым, Бусловым, Германом-младшим, Хлебниковым и прочими художниками современности обречён и их зритель? А ведь тянется душа навстречу тщательно продуманным красивостям! Благодарно оживляет борозды-извилины изголодавшийся разум, но теряется одиноким парусом в густо напущенном поэтизированном тумане… «Полно, пойдёмте домой! Карфаген какой-то…» Так что же такое на самом-то деле последняя, четвёртая картина Алексея Германа-младшего «Под электрическими облаками»? «Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа». Ну, так с богом! Вечер близок, быстрый лёт касаток низок, надвигается гроза, ночь глядит в твои глаза. (Александр Блок)

Картина Алексея Германа-младшего «Под электрическими облаками» продолжает традиции русской литературы и освещает бытие «лишних» людей, столь актуальное в наше время, «ведь на них мир держится». Но говорить хочется решительно не об этом, ничего существенно нового здесь сказать, увы, не получилось, да и нужно ли? Это не самодостаточное высказывание, а скорее, напоминание о том, что уже было озвучено и не раз, своеобразный референс. Гораздо больший интерес представляет философский пласт картины, потрясающий воображение своей проблематикой и масштабом абстракции, находящейся под прицелом авторского взгляда. Иосиф Бродский писал о том, что великие художники всегда препарируют либо пространство, либо время. И пока Кафка своим острозаточенным пером хладнокровно вскрывает поверхность замкнутого пространства, Марсель Пруст на страницах семи романов скитается в поисках утраченного времени. Для самого же Иосифа Александровича время воплощалось в жидкой субстанции: «Я всегда был приверженцем мнения, что Бог или, по крайней мере, Его дух есть время… я всегда считал, что раз Дух Божий носился над водою, вода должна была его отражать. Отсюда моя слабость к воде, к ее складкам, морщинам, ряби». Алексей Герман-младший делает еще один шаг вперед: он синергирует время и пространство и изучает их, как антиподов в одной упряжке. Истинная антропологическая трагедия есть существование «временного» человека в равнодушном к людским страстям, «вневременном» пространстве. Все наше прошлое записано затупившимся карандашом в нашей памяти: воспоминания разрушаются синхронно с клетками мозга; объективное невозможно отделить от его интерпретации; фантазия заполняет бессодержательную форму, имитируя истину и образуя таким образом заблуждение, а субъективность восприятия переписывает нашу собственную историю. В этой же плоскости обитает и наше будущее, которое по существу является нашим прошлым, ведь радужные представления о нем давно соседствуют в наших снах с детскими воспоминаниями. Прекрасное далёко- это долгожданная гостья, которая никогда не стучится в твою дверь, не заходит в квартиру, не садится за стол и не пьет приготовленный тобою чай из твоей же чашки. А ты каждый день накрываешь ей на стол. Истинное же будущее- это настоящее, запредельно близкое, оттого и жутко громкое; нарушающее твое личное пространство, вызывающее неизбежное раздражение, козыряющее перед твоим изможденным глазом своими явными изъянами. Что есть настоящее? Точка трансформации будущего в прошлое, столь минимальная, что невольно вспоминается высказывание Введенского: «Начнется мерцание. Мышь начнет мерцать. Оглянись: мир мерцает (как мышь)». Мышь пульсирует, но с такой высокой скоростью, что глаз не регистрирует эту пульсацию и может запечатлеть лишь сплошную череду отрезков времени отсутствия мыши в пространстве. Наш глаз подобен объективу фотокамеры или лучу света, выхватывающему из темноты определенное пространство в конкретный временной интервал. Но этот совершенный прибор фиксирует не только то, что в нем присутствует ( диван, стена, картина, ковер на полу), но и то, что отсутствует (покойная мама на диване, любимый пес на ковре), вызывая определенного рода чувства, не имеющие явных для нас причин. Так и с настоящим моментом: мы не успеваем его настичь и зафиксировать, не видим, но остро ощущаем. Эффект 25-ого кадра сомнительного содержания. Все, что вам остается-чувство тревоги. Каждый герой картины самостоятельно борется и с тревогой настоящего момента, и с фантомными болями прошлого, в котором заключалось ослепительное будущее. И все это на фоне совершенно беспристрастного пространства, которое своими необъятными размерами поглощает время посредством давления на человека-носителя этого времени. Сопротивляться бесполезно. Любой крик молчания тонет в выдающихся просторах. Визуальная составляющая постапокалиптична, хотя апокалипсис по сюжету лишь грядет- мир на грани войны. Но это похоже на обманку, ложный ход. Война прошла, и мы видим ее последствия. Человеческая культура навсегда проиграла стихии природы. Это особенно бросается в глаза в образе своеобразного брошенного музея под открытым небом. И памятник Ленину, и пародии на античные скульптуры обдуваются всеми ветрами и омываются всеми дождями. Человек, который не от хорошей жизни ушел в пещеру, а затем стал медленно, но верно всю историю человеческую укрываться за стенами в яростных попытках обособиться от природы, больше не желает или не может возводить крытые конструкции для созданных им артефактов. У него даже не получается построить новое бомбоубежище для собственного тела- застройщик умирает, проект останавливается. Блудный сын, жаждущий самоутверждения в полной автономии, но потерпевший крах, возвращается в материнский дом, но и он, и мать- уже совершенно другие люди. Футуризм Германа-младшего равен дьяволу, ибо, как и последний, заключен в деталях. Легкая штриховка здесь работает значительно эффективнее сочных мазков, коими иные художники от кинематографа рисуют нам дальнейшие перспективы. «Под электрическими облаками»- фильм-медитация, фильм-погружение. Неспешное, поэтапное, но основательное. Фильм-декламация, но без пассионарности в голосе. Фильм- головокружение от преисполненных красотой разрушения пейзажей.

Семь лет молчания одного из самых талантливых режиссеров нашего времени завершились выходом чрезвычайно трудного фильма. За прошедшие годы Герман-младший не только существенно обогатил свой художественный инструментарий, но и стал более зрелым человеком, его взгляд на мир усложнился. Воспитываясь в семье великого режиссера, он с детства впитывал уникальное восприятие отцом исторического прошлого, однако, несмотря на тесную связь с кинематографом Германа-старшего, автор «Под электрическими облаками» всегда создавал самоценный художественный мир. Впервые смотря картину Германа-младшего в кинотеатре, я ощутил так давно забытую гипнотическую силу экрана, его длину, высоту, глубину, увидел насыщенный кадр, одним словом, - кино, стремящееся стать живописным, покинув пределы повествовательности. Представляя собой альманах из семи новелл, лишь условно объединенных в финале, этот фильм, как не странно, - вполне законченное целое, внятное, хотя и сложное высказывание не только о социальных реалиях нашего времени и их проекциях в будущее, но и о метафизической катастрофе завтрашнего дня. Эта картина апокалиптична. Запечатлевая человеческое ожидание конца времен, она прославляет личностное сопротивление распаду, интуитивно ищет кафолическую целостность. Неправы те, кто утверждают, что фильм уныл, ибо в нем нет нытья, саможаления, как нет и черного, озлобленного карамазовского отчаяния, ропота на Бога (вспомним «Левиафан»). Есть честность, искренняя боль за изувеченное человеческим жестокосердием и алчностью время, но не уныния, не отчаяния нет. Когда один из героев произносит проникновенный монолог о своем желании исчезнуть из мира, о стереотипности материальной, вещественной жизни целых поколений, ему так и хочется из зала прокричать, что выход есть, что духовный голод может быть утолен во Христе и Его Церкви, ведь так по-человечески понятна боль ищущего, неуспокоенного человека, жаждущего обрести смысл. Все, кто пришел в Церковь в сознательном возрасте, испытывали в свое время то же самое. «Под электрическими облаками» - фильм о растерзанном времени, о разъятости прошлого, настоящего и будущего, существующих отдельно и уже не образующих единое целое. Возьму на себя дерзость сказать, что это фильм о Церкви, о жажде войти в Нее и обрести логичное бытие. Мир потому и распадается, что, будучи временным, изменчивым, динамичным, отвергая Бога, он не способен утвердиться ни в чем ином. Ибо все кроме Христа изменчиво. Церковь представляет собой единое целое, именно потому, что Ее члены – части Тела, и всякий кто верен Богу пребывает неизменным, ибо Бог всегда Один и Тот же. Трагедия мира – в том, что он пытается осознать себя вне кафолического единства, вне Христа и потому распадается на все более мелкие и мелкие части. Ведь что такое распад? Это атомизация, измельчение. Церковь же пребывает неизменной посреди всех бурь мира, потому что она с Богом – одно целое. «Под электрическими облаками» как никакой иной фильм Германа-младшего демонстрирует тематическую близость режиссера кинематографу отца, и вместе с тем сильные стилевые различия с ним. Для Германа-старшего главной темой всегда оставалось историческое прошлое, довлеющее над личностью: неизжитые кошмары и нераскаянные грехи целых поколений, как призраки, преследовали в его фильмах несчастных героев, а детальная скрупулезная реконструкция примет времени была для режиссера своеобразным способом снятия заклятия, которое прошлое накладывало на жизнь сегодняшних людей. Кинематограф Герман-старшего – субъектоцентричен, многоуровневый нарратив всегда выстраивается вокруг фигур героев: в «Моем друге Иване Лапшине» - внутри треугольника Лапшин-Ханин-Наташа, в «Двадцати днях без войны» - вокруг пары Лопатин-Нина, в «Проверке на дорогах» нерв повествовательного напряжения натянут между Локотковым и Лазаревым, в «Седьмом спутнике» повествовательным центром становится генерал Адамов. Позиция Германа-младшего – принципиально иная, его кинематографический мир программно децентричен. Каждый фильм этого режиссера представляет собой плюралистическое пространство, в котором все герои равноценны. Ведя с отцом творческий диалог, он усвоил главное – важность мельчайшей детали, незначительнейшего персонажа для создания общего замысла, потому в его последней картине воссоздается структура романа. В каком-то смысле, лента «Под электрическими облаками» созвучна картинам Роберта Олтмена, но не по содержанию, ибо в ней нет сатиры, а по форме, ибо перед нами – сложный пазл, в котором одинаково важно все, но нет повествовательного центра. Снимая о Серебряном веке, о Великой Отечественной, о советских 60-х, Герман-младший всегда стремится к особому типу рассказа, который условно можно назвать пиктографическим: развивая художественные достижения Т. Ангелопулоса и Б. Тарра, он пытается выразить время пространственными средствами, в пределах сложной мизансцены сочетать прошлое, настоящее и будущее. Кинематограф Германа-младшего – новаторское явление именно потому, что, сведя к минимуму монтаж, он творчески перерабатывает уроки таких выдающихся фильмов как «Земляничная поляна» И. Бергмана, «Кузина Анхелика» К. Сауры, «Фрекен Жюли» А. Шеберга, используя прием более популярный в театре, начиная со «Смерти коммивояжера» А. Миллера – представлять временные пласты в едином сценическом пространстве. По самому своему складу Герман-младший - художник апокалиптический, для него настоящее – это безвременье, это прошлое в ожидании будущего. Здесь стоит сказать о еще одном фундаментальном отличии между Германами-режиссерами – это разное понимание смерти, хотя у обоих оно тесно связано со временем. У Германа-младшего время смертоносно само по себе, как категория падшего тварного мира, как гибельный результат грехопадения первых людей. Разъятость исторической памяти, которая с особой, невиданной для режиссера ранее силой предстает в «Под электрическими облаками» – плоды работы времени. По Герману-младшему, время – это главный враг людей, ибо оно пытается загипнотизировать нас перспективой будущей смерти. У автора «Трудно быть Богом» смерть – внезапна, ей предшествует дикий карнавал, пляска оживших мертвецов, но человек умирает всегда неожиданно, не в силах выдержать их натиск. Германа-младшего больше интересует умирание, как длительность, как скованность человеческого бытия категорией темпоральности. Герман-младший показывает течение времени в обезбоженном мире как нелинейное, неосмысленное, нелогичное. Воцерковленный человек, как на ковчеге, неумолимо движется к вечности, течение времени для него линейно, осмысленно, с каждым днем – все ближе ко Христу. В начале ленты «Под электрическими облаками» сказано, что Россия распята между прошлым и будущим, то есть настоящее представляет для нее и всех нас распятие. Темпоральные условия существования, временность бытия – это наш общий крест, не только России, но и всего мира, мы постоянно вынуждены испытывать на себе смертоносное дыхание времени, мучительно переживать жизнь как каждодневное умирание. «Под электрическими облаками» - фильм о личностной экзистенциальной потребности в Церкви, о насущной необходимости для человека быть частью органического, нерепрессивного целого, о стремлении к единению в Боге на основе свободного произволения, о жажде преодолеть распад обесмысленного и обезбоженного мира.

Россия 2017-го: снег, туман, заброшенное строительство, откуда-то сбегают люди, где-то вдалеке виднеется недостроенный дом, объединивший группу людей обстоятельствами постройки: кто-то придумал, чья-то земля, чьи-то родственники, чья-то память, чьи-то попытки выжить. Все это – под небом, вечно напоминающем о собственной электричности огоньками в дыму: на самолетные полосы не очень похоже, приземлиться негде. Все эти соединения судеб, мест и времени, кажется, сводятся к простому, но в геометрической прогрессии возрастающему движению. Соединенные недостроем истории делятся на главы, и люди ходят, ходят на улице, почти никогда – где-то внутри, и встречают то совсем недвижимое (скульптуры), то не останавливающееся такое же, как они сами. По мере продвижения по главам, то обращаясь в Советский Союз и сны, то в будущее будущего, которое становится прошлым для людей из прошлых глав, люди потихоньку толпятся и собираются, чтобы все вместе, в апофеозе слиться в береговых шатаниях. Здесь между ними мигает видимое облачное пространство, спасительный туман, рассредоточивая их не только по земле, но и по времени, потому прошлый век легко сходит в кадр настоящего – тут неизбежно вспоминаешь Германа старшего, в чьих долгостроях, напротив, все скученно, темно, отнимается весь воздух и никогда не разлипнет грязь, сопли и стоны. Последовательность из «Гаспартума» и «Бумажного солдата» привела, конечно, к самой масштабной туманно-грязной обсерватории из тел (серебряный медведь за выдающиеся художественные достижения в Берлине 2015) – если раньше был закадровый голос, раздельные истории-главы, неприкаянные и теряющиеся, то здесь еще больше, еще наваристее: герои невыносимо разговаривают, как будто каждый сам с собой, не эволюционируют, просто пребывают на экране, как прибившиеся к стеклу камеры – в их числе и Чулпан Хаматова в роли молчаливого мальчика, и ангелоподобные блондинки, наполняющие половину сюжетов, и лошади (сами по себе – смерть). Герман в качестве пророка истории, где война и раньше и теперь, где постоянно кто-то умирает – и раньше, и теперь, кто-то теряет кошельки (кто-то людей из виду), кто-то поджигает себя, кто-то смеется. Темы языка, памяти, истории, отцовства, предназначения и смысла вообще максимально прозрачны в переходах из темного в светящийся серый, так что слепит глаза: именно этого и добивался Герман, судя по самому первому титру с цитированием Сезанна. Хотя в этом постоянном обращении к цитатам, то к Малевичу, то Бродскому, то своим предыдущим фильмам, есть какое-то дуракаваляние: глава кончается стоянием на голове и на голове памятника, или же проходом по веревке, или игрой в лошадку. Фильм оживляет прошлое (сидя в автобусе можно услышать как разваливается страна), тут же собирает настоящее в попытке сопротивления, раздавливает героев смертями, забивает под пленку, заваливает снегом, все детали слишком крупные, узнать места невозможно, так проходят странные, пугающие, болотные два с половиной часа. Все это достаточно условно – будущее все равно где-то там и одновременно здесь: сквозь туман, кровь на снегу, пустынные земли, заполненные разрушенными памятниками – все едино под электрическими облаками. Впрочем, облаков тоже нет – только туман.

В России 2017 года, спустя 100 лет после революции, кажется, будто исторический цикл вновь вышел на ту же самую стартовую позицию. Все живут в ожидании конца. Не истории, но мироустройства. Быт вяло протекает, но кажется, что само небо наэлектризовано. Правда, складывается впечатление, что все ждут того, что никогда не случится. Хотя разглядеть будущее сквозь туманную завесу нелегко. Нельзя сказать, что новый фильм Германа-младшего, однозначно, удался. Впервые обратившись в будущее, пусть и с намёком на современность, режиссёр иногда начинает терять суть времени, так ловко ухватываемого в предыдущих картинах. Особенно, 'удивляет' начальная новелла 'Чужая речь', которая могла быть снята кем угодно, но только не автором 'Последнего поезда' и 'Бумажного солдата'. Неожиданная искусственная надуманность и выхолощенность, вкупе с неестественными диалогами, настраивает на отрицательный лад. Но кино растёт само над собой от главы к главе, пока в шестой главе неожиданно не прорывается жизнь, пусть и архитектора-хипстера, а в финальной, седьмой главе 'Хозяйка' не следует пронзительный финал, который даёт редкое чувство очищения кинематографом. Интересно, что четвёртая полнометражная картина Алексея Германа-мл. 'Под электрическими облаками' организует нечто вроде трилогии вместе с двумя предыдущими картинами 'Garpastum' и 'Бумажный солдат'. Если попытаться сформулировать вербально, то это трилогия фильмов о Мечте: её поиске, попытке достигнуть и потере. А чем могут мечтать люди? Конечно, о светлом будущем, покрытым туманом. Герои 'Garpastum' - молодые футболофилы, пытаются просто купить собственное футбольное поле, как бы ни замечая стремительного изменения мира вокруг. Хотя если подумать, они сами творцы нового мира. Вчерашние 'хозяева жизни' вынуждены копить деньги, играя с рабочими, студентами, крестьянами, по сути, оказываясь на одном уровне с теми, кто ещё недавно казался им низшим классом. Вольно или невольно, плывя по течению жизненной реки, они сами того не ведая, порождают Мечту. Ну а та в свою очередь приводит к революции. В то время как 'Бумажный солдат' посвящен попытке её реализации. Герои пытаются дотянуться до звёзд. Вырваться из бренной реальности. Но пока одни цепляются за мещанский быт и 'умные' разговоры без действия, другие жертвуют собой. Но время идеалистов уходит и Мечта о светлом будущем, которое ещё недавно казалось так же близко, как и первый полёт человека в космос, становится призрачным. Но уже 'Под электрическими облаками' посвящён миру, у которого Мечту отняли, растоптали и уничтожили. За 25 лет до событий фильма был разрушен мир агонизирующий, но ещё имевший какие-то идеалы. Когда идеалов не стало, и родились герои 2017 года. В закадровом тексте их называют 'лишними людьми'. Для многих зрителей это стало поводом назвать их интеллигенцией. Правда, всё же это явное упрощение и ограниченность смотрящего. Ведь ни иммигранта из Средней Азии, ни подростков-наркоманов, ни наследников нувориша, сделавшего себе состояние криминальным путем во времена 'шоковых' перемен, но мгновенно низвергнутого после смерти, никак не назовёшь интеллигентами. При этом всё равно люди лишние. Вопрос выпадения из русла подан куда шире, чем банальные думы о будущем. Ведь ещё в 'Бумажном солдате' бездеятельные любители поболтать, так и оставались теми, кто есть, никак не меняя окружающий фон. Но те, кто стремился, как врач в исполнении Мераба Нинидзе, пытавшегося вырваться из тени собственного отца, он отдаёт себя всего на алтарь будущего. К сожалению, он так и остаётся одиноким человеком действия в мире, где никто не хочет действовать. Но в 'Под электрическими облаками' бездействие становится чуть ли не единственным смыслом жизни для целого поколения. Разговоры, разговоры, разговоры. Искусственные, живые, о жизненных проблемах, об искусстве, о чем угодно. Но действие? Нет. Складывается впечатление, что весь мир остановился. А все поражены вирусом инфантилизма. Гастарбайтер не знающий языка. Новоявленные сироты, вернувшиеся из заграницы, но их единственным желанием является тут же сбежать от проблем. Куда угодно. Хоть в каморку, лишь бы не здесь. И не сейчас. Юрист, у которого вечность длится кошмар о дне, когда случился Апокалипсис. Модный архитектор, ненавидящий пост-модернизм, но строящий аляповатый небоскрёб, который сам по себе символ пост-модернизма. Музейный работник, пишущий диссертацию, но застрявший в собственной зацикленности на повторении исторических циклов. Парень, потерявших всех родных на войне и ушедший в наркотическое забытье. И все живут в ожидании того, что завтра, как минимум, война. Но будущее в тумане. А 'война', кажется всего лишь воспоминанием о пропущенном конце света, случившемся ровно 25 лет назад. Подобно, постановочной битве между эльфами и орками, которой самозабвенно упиваются люди поколения без Идеи. Но прожив четверть века, пришла пора взрослеть. Через столетия ничего не останется, кроме памятников, свидетельствующих о том, что когда-то тут жили люди. Но чтобы они остались, пора начать их строить. Солнце рано или поздно взойдет и принесёт с собой долгожданную весну, рассеяв туман.

Трейлер фильма «Под электрическими облаками», состоящий из несколько сюрреалистичных и гламурных кадров недалекого будущего и многозначительных реплик, не только стильно исполнен, но и полностью решает задачу, которой служат все промо-материалы – заинтересовать зрителя, пообещав ему интересную историю, нечто новое и неизведанное. Однако, на деле оказывается, что видеоролик обманчив и не имеет к происходящему непосредственно в картине никакого отношения. Трейлеры блокбастеров критикуют за то, что в них зачастую содержатся самые зрелищные моменты, но монтажер ролика данной картины поступил еще более смело, собрав наиболее поэтичные фразы и самые красивые кадры, тем самым превратив гнетущую, алогичную историю маргиналов в возвышенную драму. Начинается фильм режиссера Алексея Германа-младшего с закадровой речи, из которой зритель узнает о том, что действие разворачивается в России 2017-го года, когда обстановка в мире, очевидно, близка к кризисной. Объектом рассмотрения автор декларирует тех, кого он сам называет «лишними людьми». Не переходя к критике, можно сказать, что такая прямолинейность превосходит даже злоупотребление закадровым текстом и означает топорность исполнения и непонимание того, что кинематограф это область искусства (как, впрочем, и любая другая), в которой главными инструментами служат метафоры и многосложность. Герман же действует, не прибегая к усилиям, не рождая смыслов, не ведя диалога со зрителем – он просто проговаривает о чем, о ком и каковы цели фильма, будто зачитывая реферативную работу. Заявив, что в центре сюжета будут находиться «лишние люди», под которыми принято понимать аристократов по крови (или же в более современном варианте – духу), не имеющих возможности для продуктивной/прогрессивной/свободной деятельности в качестве самореализации и на благо общества, из-за удушающих рамок сложившегося социально-политического строя (особенно иронично это выглядит в свете того, что финансирование лента получила в том числе и со стороны государственных органов РФ). Но то ли режиссер поверхностно знаком с литературой, хотя будут в картине звучать имена Печорина и Чацкого, то ли полагает, что зритель совершенно неграмотен, так как из семи глав, на которые поделен фильм, под определение лишнего человека можно подвести лишь героев «Места под застройку» и «Архитектора», а остальные представляются либо деклассированными элементами, либо рядовыми членами общества, не имеющими отношения к катализаторам социального развития. Претендуя на всеохватность, как это делали классики русской литературы, не разделяя зачастую собственно литературу и философию, Герман, тем не менее, не только не приближается к эталонным образцам, но показывает полный провал в раскрытии заявленной темы. Речь героев представляет несвязными обрывками, не просто неподдающимися осмыслению из-за каких-либо скрытых смыслов и аллюзий (как это бывает в художественных произведениях, из-за чего возникает многовариантность трактовки), а из-за банального игнорирования автором сценария аристотелевской логики. «Давай поиграем в карты? А где у нас постельное белье?» - без пауз и переходов, говорят все герои и одновременно никто. Очевидно, это авторская претензия на оригинальность взгляда, рассмотрение социума во всеохватности. Но Герман воспринимает художественные приемы буквально, что вызывает смех от шизофренического бреда, коим выглядит диалоговый массив и, одновременно, ужас от того, что подобное получило экранное время и главное – зритель потратил на просмотр «Под электрическими облаками» время и деньги, ожидая прекрасного, а получив нечто, лежащее вне критериев оценки. При профессионально выполненной, заслуживающей похвал работе оператора и цветокоррекции, превратившей мир героев фильма в вечное межсезонье со свинцовым небом, происходящее на экране наполнено физиологией в том виде, как ее воспринимают и транслирует постановщики, мнящие себя невероятными эстетами, способными в мерзости видеть красоту. Терзания плоти могут быть манящими и волнующими, выливаясь в нечто почти сексуальное, к примеру, в «Забавных играх». Или же, становясь объектом эстетизации, как в «Ганнибале» Брайана Фуллера или «Тите Андронике». А физиология во всей ее неприглядной бренности в конечном итоге становится прекрасной, если взглянуть под правильным углом, как сделал Джеймс Франко в «Интерьер: Садо-мазо гей бар». Но «Под электрическими облаками» демонстрирует лишь грязь и мерзость, настаивая на том, что это и есть реализм. Носовые кровотечения, слизь, грязные волосы, героиновые инъекции, мусор и неопрятная одежда (не говоря уже о том, что внешность большинства героев оставляет желать лучшего), жестокие убийства и мертвые животные – Герману нравится этот человеческий гной, он упивается им (странно, что не была показана рвота, дополнившая бы картину), моментом оргазма надо полагать можно считать зарисовку, в которой человека перемалывает строительная машина. Актеры фильма, как было уже сказано выше, выглядят крайне непривлекательно и демонстрируют отвратительную игру, бросая разрозненные безликие реплики, зачастую обладая при этом ужасной дикцией. На этом фоне выделяются лишь Мераб Нинидзе, Анастасия Мельникова и Луи Франк (последний, надо полагать из происходящей в фильме претенциозной чуши, был выбран режиссером исключительно из-за особенностей лицевой пигментации). Во-первых, они профессиональны и благородно красивы. А во-вторых, лишь новеллы с их участием заслуживают внимания. Нинидзе и Мельникова предстают в истории о разрушающемся музее, что скоро будет снесен либо застроен, и сама история в образе экскурсовода в костюме гусара покидает это место, оставляя его на усмотрение ничтожных людей, живущих днем сегодняшним. Рассказ с Франком хорош его персонажем – архитектором, которого все хвалят, но никто не слышит; человеком мыслящим, ищущим и не находящим. Также есть в «Под электрическими облаками» неплохой момент, где походя осмысливается роль и значение метафизики. «Я ведь никому не снюсь кроме тебя», - скажет миловидный черноокий мальчик, но этот пассаж занимает считанные секунды, а фильм меж тем идет два с половиной часа. Строительный мусор, речь Горбачева, бесконечный дождь, рефрены в сторону расовой нетерпимости и актриса Чулпан Хаматова зачем-то играющая мужскую роль, но не решающая этим никаких актерских задач (возможно, это особенности сексотипа и соответствующих предпочтений режиссера, кои он хотел показать в широком формате) – хаос, все и ничего. Цитируя в эпиграфе Поля Сезанна, Герман претендует на возвышенность и осмысленность, одновременно с этим бесстыдно настаивая на свой гениальности, позволяя себе совсем не задумываться о форме, так как содержание умещается в словосочетании «о великом». Сказать кому может быть интересна данная картина кроме режиссера и его знакомых трудно, ведь «Под электрически облаками» это не просто вторичность, но вторичность дешевая и примитивная, что не несет ни смысла, ни красоты. Гении, люди, опередившие свое время, зачастую гонимы и непоняты, но «Под электрически облаками» говорит не о гениях, а о маргиналах, живущих на помойке. Отрицая вековую историю искусства и культуры, режиссер Герман пытается повторить сказанное уже до него, притворяясь новатором, но и это у постановщика, культивирующего зрительский шок как основной метод своей работы, не получается, выходит лишь скудоумный рассказ об уродах, влачащих свое нелепое, грязное существование.

Было отсмотрено в рамках Берлинале-2015 10.02.2015 Алексей Герман-младший стал говорить о грядущей большой войне тогда, когда это еще не было общепринятым 'модным' трендом, когда агрессивная риторика была лишь просто риторикой, грозным сотрясением наэлектризованного докрасна/добела воздуха, а за воинственными, но сугубо популистскими по духу Словами не шло марширующей бодрой походкой Дело. Задуманный еще в конце первой десятилетки сытых нулевых, задолго до массы тектоническо-политических(преимущественно) сдвигов по фазе и просто в сознании обывательском, фильм 'Под электрическими облаками' пал жертвой Судьбы и Бога художественности, и лента-предостережение, лента-предсказание, смотрящая в сиреневую даль глубинной исторической и социальной перспективы, стала лентой-констатацией, творением, вписанным даже излишне нарочито, если судить по первой реакции после премьеры на Берлинале, в этот всеведущий фактор страха текущего момента, что, бесспорно, является крайне непредусмотрительной, сужающей до фактического минимума, точкой зрения на представленный Германом-младшим (любовно выпестованным, меж тем, в ступе глобальных кинематографических традиций, включая и изыскания собственного отца, гиперреалиста Германа-старшего) в 'Облаках' многослойный кинематографический материал. Кто-то по определению не преминет сказать, что 'Облака' есть суть то же самое, только выполненное в нарочито гиперэстетизированном виде, что и 'Трудно быть Богом' Стругацких и Германа-отца; пессимистическая трагедия-антиутопия, обращенная не в будущее(оно, впрочем, в 'Облаках' не столь далекое), но в само настоящее, в саму гущу гадкой современности, и говорящая о неизбежности возрождения тоталитаризма и крахе гуманистических идеалов на фоне тлеющей в собственном угаре Империи, России, дрейфующей в безвестность на плоту собственных невоплощенных фантазий и политических оказий, архитектура и искусство которой подчеркнуто монументальны, давящи, гнетущи, подавляющи, но хрупки. Ведущими символами всей ленты, чье хронотопическое пространство попеременно скачет из одного отрезка истории в другой, ведь исключительно будущим 2017 годом сюжет фильма не ограничивается, а семь новелл в стиле Ругон-Маккары, Достоевского, Чехова и прочих классиков, в финале образуют единый портрет эпохи, становится как недостроенный многоэтажный дом, олицетворяющий тотальную разруху и апатию не снаружи, но внутри, многоэтажка, которая буквально стремится ввысь, к небу, но земля ее притягивает все больше, так и поверженный, укутанный одеялом снегов монумент Ленина, который появляется в кадре всегда неслучайно, всегда с авторской иронией, с намеком на острую политическую сатиру, и как главное напоминание о грядущем и неминуемом свержении идолов прошлого, которые для некоторых героев фильма по-прежнему остаются идолами, теми, кто создал из небытия империю, которую тщатся возродить в свою очередь герои фильма. Впрочем, предчувствие беды, предвестие грозы, ощущение краха стоит за каждым кадром 'Облаков', за каждой из семи историй, в которых сплелись воедино в тугой узел человеческие слабости и радости, низость и достоинство, неподдельная любовь и омерзительное предательство. Хотя в той же степени в фильме Германа-младшего считываются мотивы и 'Хищных вещей века', и 'Града обреченного', ибо Герман-младший с неприкрытой авторской издевкой в 'Облаках' показывает нынешнее русское общество потребления, застрявшее на полпути в собственном развитии, духовно исковерканное и телесно извращенное, забывшее, что Плоть и Дух должны быть едины и неразделимы и запамятавшее их истинную суть на фоне града авторитарного, а потому неизбежно обреченного. Но это лишь один голос из множества. Кто-то скажет, что 'Под электрическими облаками' с легкостью вписывается и в остросатирический контекст Курта Воннегута, ибо взгляд Германа-младшего на окружающую его действительность во многом созвучен и 'Сиренам Титана', и 'Времятрясению', причем мотивы второго угадываются больше всего. Именно такое времятрясение, катаклизм не столько внешнего, сколь внутреннего порядка, произошел в одной большой стране, потерявшей координаты собственной эволюции, вошедшей в состояние пике, а потом - комы, превратившей всех персонажей фильма в марионеток, и лишь немногие живы и вменяемы, ищут пути выхода из этой бездны, куда тянет страну власть, подточенная всеми существующими пороками(в этом своем ожидаемом обвинении Герман-младший, увы, оказался не первым и не последним, и фильм становится вписанным в ряд с 'Левиафаном' и 'Дураком', разыгранными ныне на фоне предельно стильной будущности). И хоть технический прогресс ушел вперед, люди все те же. Немногие жаждут перемен, хотя эти перемены уже неизбежны и трагичны. Режиссер же, хоть и мыслит категориями помрачения и помутнения, как и Воннегут, тщится найти в своих многочисленных героях что-то оптимистическое, спасительное, что-то, что делает их живыми в слепящем мире победившего конструктивизма и политической целесообразности, в мире, где дисконнект и невозможность прямого диалога возведены в степень абсолютизма. В мире уже не Руси, но и не совсем России. Но можно ли 'Под электрическими облаками' именовать лишь только сатирической фантастикой, эдаким Воннегутом по-русски? Увы, и к счастью, масштаб германовского киновысказывания намного обширнее, а для фильма характерна многофактурная романная структура, причем роман этот каждым зрителем будет прочитываться сугубо по-своему, исходя из собственных мировоззренческих представлений и жизненных опытов. Кто-то, в конце концов, скажет, что 'Под электрическими облаками' слишком нарочито пользуется типологией 'лишних людей', и тут тяжело не признать эту правоту. Втискивать героев фильма лишь только в рамки классической русской литературы, делать из юродивой Вали новую Соню Мармеладову, из Дани - нового Рудина, из вихрастого Петра - нового князю Мышкина или Чацкого, а из Николая - нового Ставрогина, к примеру(ко всем героям ленты так или иначе подходят чуть ли не все типажи русской классики, что является определенной сценарной ловушкой, формализованным по сути универсализмом, дающим столь много толкований, что возникает ощущение намеренно созданной петли Мебиуса) - это попытка к бегству, к посредственной усредненности, к превращению фантастического и в то же время реалистического мира 'Облаков'(условного ровно настолько, что политические аллюзии кажутся прозрачнее некуда) в аппликацию архетипов, существующих лишь только ради выкристаллизовывающейся авторской идеи о крахе и дисконнекте, в лишение персонажей права на жизненность. 'Под электрическими облаками' фактически сумма слагаемых самого Германа-младшего, совокупность его кинематографических идей и философских воззрений, и та же Валя в исполнении Хаматовой рифмуется с Аницей из 'Гарпастума', возникает тема разделенной любви и конфликта между долгом и чувством на фоне катастрофы, Петр и Николай одинаковы в своих взглядах, как и Николай и Андрей из того же 'Гарпастума', а модернизированных Паулей Фишбахов ХХI века оказывается много больше, чем один. Даже 'самоцветная' советская эпоха, воспетая в 'Бумажном солдате', в 'Облаках' эффектно отыгрывает свою партию. Даже имена всех героев 'Облаков' синонимизируют именам всех персонажей из предыдущих фильмов младшего Германа, который таким образом связывает их в единый морской узел, пишет маслом обобществленную галерею, как Демиург, создает свою Вселенную, движущуюся, впрочем, к Звезде-Полынь в фиолетовом тумане облаков, искрящихся электричеством, на фоне двуличных солнц, идущих к закату, и не менее двуличных лун, грезящих об иной реальности. 10 из 10

«Линия и моделировка не существуют. Рисунок — это отношение контрастов или просто-напросто отношение двух тонов, чёрного и белого». Словами французского художника-живописца Поля Сезанна российский кинорежиссёр Алексей Герман младший открывает свой фильм. Цитата служит эпиграфом к картине постановщика, который тем самым подчёркивает своё стремление к импрессионизму и претендует на разумность и осмысленность посредством арт-хаусного жанра. В этом узком направлении у режиссёра своеобразное мировоззрение, которое склонно скорее к подавленному и минорному характеру, чем к проявлению искусства и его изяществу. Постановщик изображает людей из разных поколений, от 90-х годов до ближайшего будущего, от гастарбайтера до архитектора. Линии жизни главных героев не взаимосвязаны - эдакая вольная интерпретация «Облачного атласа», но в отличие от картины Тыквера и Вачовских, Алексей Герман не объединяет символическим образом между собой прошлое, настоящее и будущее, а повествует о каждом из них по отдельности, рассказывая о простых людях, или же как их называют в классической русской литературе «лишние люди», которые ничем не примечательны, но тем не менее они вносят свой немаловажный вклад для создания будущего. Говоря о простых людях, режиссёр сам себе изначально же противоречит, поскольку нарекает их философами и мыслителями того времени, в котором они находятся; будто бы в одном месте собрались лучшие умы эпохи, так как практически любой персонаж может похвастаться этим наделённым «глубоким» качеством. За мудрёной пеленой режиссёр отчаянно пытается найти и вскрыть нечто важное и значительное, даже там, где его нет и быть не может. Вполне вероятно, Герман мл. придерживается суждения о сверхчеловеке — образе, введённым немецким философом Фридрихом Ницше, для обозначения существа, которое по своему могуществу превосходит современного человека настолько, насколько последний превзошёл обезьяну. Это отчётливо выявляется в чуть ли не в каждом отрезке картины и подаётся так патетично, что всё творящееся кажется неестественным и фальшивым. Зимние пейзажи и мелькающие огни дальнего города вместе с одинокими людьми и памятниками придают картине эстетичные и тонкие черты, создавая мрачную и одновременно экспрессивную атмосферу. Операторы наилучшим образом улавливают в кадр самые примечательные и изысканные виды. В художественном контексте лента отлично проявляет себя, но одной лишь живописной изощрённостью не достигнуть успеха, а Алексею Герману проявить себя больше нечем, разве что одним лишь несчастьем и горем людей, которое целиком отражается в картине, будь то смерть, кризис, хаос или скорбь. Кажется, никогда и не было никакой лучезарности и радужности, остались одни красивые виды и растраченные впустую слова. Демонстрируемые в картине громады архитектуры иллюстрируют идеи ницшеанского превосходства, но ведут к их неизбежному краху: тот же памятник в вечном тумане или недостроенная высотка, тогда как люди в картине, наделённые мнимой печатью своего величия и значительности, лишь растворены в этой архитектурной монолитности. Они улетучиваются и теряются в этой безнадёжной атмосфере. Попытки поисков смысла жизни оборачиваются тщетностью, завуалированной за излишествами обыденных будней. Это не отношение двух тонов, чёрного и белого. Здесь только чёрный. Очевидно, что Алексей Герман упивается обречённостью, безнадёжностью и печалью, благо не хлещет водку, в отличие от своего соотечественника Андрея Звягинцева, зато заимствует у того горести и невзгоды порой безо всякой на то основательной причины. В связи с этим у постановщика складывается некоторое абстрактное мышление, и он наивно полагает, что подобное положение обстоятельств приводит к неминуемому выявлению глубины и смысла. Но это лишь иллюзия, самообман. По крайней мере, тот же Звягинцев демонстрировал настойчивость и темперамент, а Герман мл. всего лишь опускает руки, отдавая предпочтение заумным диалогам, брошенным в пустоту. Они искусственны и не несут ничего, кроме вычурности ради вычурности. Признак формализма: шикарно снаружи, но пусто внутри. Это не тот случай, когда двое смотрят в лужу, один видит лишь грязь, а другой отражающиеся в ней звёзды. Здесь режиссёр смотрит в пустошь и видит в ней нечто большее, чем обычную суету, заставляя тем самым закрыть зрителю глаза и восторгаться, как бы убедительно нашёптывая тому: тсс, это арт-хаус — искусство.

Алексей Герман-младший стал говорить о грядущей большой войне тогда, когда это еще не было общепринятым 'модным' трендом, когда агрессивная риторика была лишь просто риторикой, грозным сотрясением наэлектризованного докрасна/добела воздуха, а за воинственными, но сугубо популистскими по духу Словами не шло марширующей бодрой походкой Дело. Задуманный еще в конце первой десятилетки сытых нулевых, задолго до массы тектоническо-политических(преимущественно) сдвигов по фазе и просто в сознании обывательском, фильм 'Под электрическими облаками' пал жертвой Судьбы и Бога художественности, и лента-предостережение, лента-предсказание, смотрящая в сиреневую даль глубинной исторической и социальной перспективы, стала лентой-констатацией, творением, вписанным даже излишне нарочито, если судить по первой реакции после премьеры на Берлинале, в этот всеведущий фактор страха текущего момента, что, бесспорно, является крайне непредусмотрительной, сужающей до фактического минимума, точкой зрения на представленный Германом-младшим(любовно выпестованным, меж тем, в ступе глобальных кинематографических традиций, включая и изыскания собственного отца, гиперралиста Германа-старшего) в 'Облаках' многослойный кинематографический материал. Кто-то по определению не преминет сказать, что 'Облака' есть суть то же самое, только выполненное в нарочито гиперэстетизированном виде, что и 'Трудно быть Богом' Стругацких и Германа-отца; пессимистическая трагедия-антиутопия, обращенная не в будущее(оно, впрочем, в 'Облаках' не столь далекое), но в само настоящее, в саму гущу гадкой современности, и говорящая о неизбежности возрождения тоталитаризма и крахе гуманистических идеалов на фоне тлеющей в собственном угаре Империи, России, дрейфующей в безвестность на плоту собственных невоплощенных фантазий и политических оказий, архитектура и искусство которой подчеркнуто монументальны, давящи, гнетущи, подавляющи, но хрупки. Ведущими символами всей ленты, чье хронотопическое пространство попеременно скачет из одного отрезка истории в другой, ведь исключительно будущим 2017 годом сюжет фильма не ограничивается, а семь новелл в стиле Ругон-Маккары, Достоевского, Чехова и прочих классиков, в финале образуют единый портрет эпохи, становится как недостроенный многоэтажный дом, олицетворяющий тотальную разруху и апатию не снаружи, но внутри, многоэтажка, которая буквально стремится ввысь, к небу, но земля ее притягивает все больше, так и поверженный, укутанный одеялом снегов монумент Ленина, который появляется в кадре всегда неслучайно, всегда с авторской иронией, с намеком на острую политическую сатиру, и как главное напоминание о грядущем и неминуемом свержении идолов прошлого, которые для некоторых героев фильма по-прежнему остаются идолами, теми, кто создал из небытия империю, которую тщатся возродить в свою очередь герои фильма. Впрочем, предчувствие беды, предвестие грозы, ощущение краха стоит за каждым кадром 'Облаков', за каждой из семи историй, в которых сплелись воедино в тугой узел человеческие слабости и радости, низость и достоинство, неподдельная любовь и омерзительное предательство. Хотя в той же степени в фильме Германа-младшего считываются мотивы и 'Хищных вещей века', и 'Града обреченного', ибо Герман-младший с неприкрытой авторской издевкой в 'Облаках' показывает нынешнее русское общество потребления, застрявшее на полпути в собственном развитии, духовно исковерканное и телесно извращенное, забывшее, что Плоть и Дух должны быть едины и неразделимы и запамятовшее их истинную суть на фоне града авторитарного, а потому неизбежно обреченного. Но это лишь один голос из множества. Голос социальной фантастики, утопающий в причудливых контурах не-мира, не-страны, отныне существующей на стыке реальностей, на сломе эпох, на переломе перемен. Кто-то скажет, что 'Под электрическими облаками' с легкостью вписывается и в остросатирический контекст Курта Воннегута, ибо взгляд Германа-младшего на окружающую его действительность во многом созвучен и 'Сиренам Титана', и 'Времятрясению', причем мотивы второго угадываются больше всего. Именно такое времятрясение, катаклизм не столько внешнего, сколь внутреннего порядка, произошел в одной большой стране, потерявшей координаты собственной эволюции, вошедшей в состояние пике, а потом - комы, превратившей всех персонажей фильма в марионеток, и лишь немногие живы и вменяемы, ищут пути выхода из этой бездны, куда тянет страну власть, подточенная всеми существующими пороками(в этом своем ожидаемом обвинении Герман-младший, увы, оказался не первым и не последним, и фильм становится вписанным в ряд с 'Левиафаном' и 'Дураком', разыгранным, правда, на фоне предельно стильной будущности, а не концентрированно сгущенной, нашей сегодняшней реальности). И хоть технический прогресс ушел вперед, люди все те же. Немногие жаждут перемен, хотя эти перемены уже неизбежны и трагичны. Режиссер же, хоть и мыслит категориями помрачения и помутнения, как и Воннегут, тщится найти в своих многочисленных героях что-то оптимистическое, спасительное, что-то, что делает их живыми в слепящем мире победившего конструктивизма и политической целесообразности, в мире, где дисконнект и невозможность прямого диалога возведены в степень абсолютизма. Но можно ли 'Под электрическими облаками' именовать лишь только сатирической фантастикой, эдаким Воннегутом по-русски? К счастью, масштаб германовского киновысказывания намного обширнее, а для фильма характерна многофактурная романная структура, причем роман этот каждым зрителем будет прочитываться сугубо по-своему, исходя из собственных мировоззренческих представлений и жизненных опытов. Кто-то, в конце концов, скажет, что 'Под электрическими облаками' слишком нарочито пользуется типологией 'лишних людей', и тут тяжело не признать эту правоту. Втискивать героев фильма лишь только в рамки классической русской литературы, делать из юродивой Вали новую Соню Мармеладову, из Дани - нового Рудина, из вихрастого Петра - нового князю Мышкина или Чацкого, а из Николая - нового Ставрогина, к примеру(ко всем героям ленты так или иначе подходят чуть ли не все типажи русской классики, что является определенной сценарной ловушкой, формализованным по сути универсализмом, дающим столь много толкований, что возникает ощущение намеренно созданной петли Мебиуса) - это попытка к бегству, к посредственной усредненности, к превращению фантастического и в то же время реалистического мира 'Облаков'(условного ровно настолько, что политические аллюзии кажутся прозрачнее некуда) в аппликацию архетипов, существующих лишь только ради выкристаллизовывающейся авторской идеи о крахе и дисконнекте, в лишение персонажей права на жизненность. 'Под электрическими облаками' фактически сумма слагаемых самого Германа-младшего, совокупность его кинематографических идей и философских воззрений, и та же Валя в исполнении Хаматовой рифмуется с Аницей из 'Гарпастума', возникает тема разделенной любви и конфликта между долгом и чувством на фоне катастрофы, Петр и Николай одинаковы в своих взглядах, как и Николай и Андрей из того же 'Гарпастума', а модернизированных Паулей Фишбахов ХХI века оказывается много больше, чем один. Даже 'самоцветная' советская эпоха, воспетая в 'Бумажном солдате', в 'Облаках' эффектно отыгрывает свою партию. Даже имена всех героев 'Облаков' синонимизируют именам всех персонажей из предыдущих фильмов младшего Германа, который таким образом связывает их в единый морской узел, пишет маслом обобществленную галерею, как Демиург, создает свою Вселенную, движущуюся, впрочем, к Звезде-Полынь в фиолетовом тумане облаков, искрящихся электричеством, на фоне двуличных солнц, идущих к закату, и не менее двуличных лун, грезящих об иной реальности.

В новой картине Алексея Германа мл. действия разворачиваются в недалеком будущем (2017 год), пропитанном декадансом и ожиданием большой войны. Основная история поделена на семь глав, связанных, так или иначе, с одним недостроенным домом, который прямо, или косвенно повлиял на судьбы героев, оказавшихся на обочине жизни… С одной стороны Германа мл. можно назвать абсолютным эгоистом, который вроде снял фильм о жизни, о людях и их судьбах, но в целом вложил что-то свое, личные переживания, мысли, взгляды и смыслы, понятные в основном ему одному, не заботясь при этом о зрителях и о том что они подумают. Он словно говорит - «я, мол, высказался, а остальное неважно. Понимайте меня как хотите». С другой стороны это можно воспринять как самодостаточность режиссера, снимающего так, как ему нравится и которому не надо что-то доказывать. Подойдя к этому вопросу с третьей стороны, мы увидим, что режиссер не навязывает свое мнение, которое похоже на крик души о наболевшем, хотя точнее было бы это назвать монотонным разговором, а дает зрителю полную свободу для понимания, интерпретирования и вложения собственных смыслов. «Под электрическими облаками» - это кино ни о чем и обо всем сразу: о цикличности времени, т.е. меняется фантик, а начинка остается прежней, разности поколений, у каждого из которых свои ценности и переживания, о России, людях, туманном будущем, всеобщем упадке и жизни в целом. Основной посыл здесь, также как, например и в «Левиафане», заключается в том, что все плохо и жизнь тяжела. Конечно в творении Германа мл. нет такой чернухи, но при этом пессимизма гораздо больше и выражен он более изобразительно. Не смотря на это, картина Звягинцева все же лучше воспринимается и гораздо понятней. Смотреть картину тяжело и утомительно из-за серости красок, удрученной атмосферы и тягучей, вялотекущей бессюжетности. Вообще, сразу после просмотра складывается ощущение, что действительно все очень плохо и жизнь не имеет никакого смысла. Так что фильм противопоказан людям склонным к суициду. Вскоре, «переболев» этим состоянием, начинаешь размышлять по поводу увиденного, анализировать, находить смыслы, что-то свое – личное и близкое. В этом заключается парадокс картины. Ее не столько интересно смотреть, сколько размышлять о ней уже после и приходить к пониманию увиденного. Таким образом, «Под электрическими облаками» можно назвать бомбой замедленного действия. В фильме есть довольно любопытные мысли, связанные например с тем, что мир превратился в глобальную стройку, а природное и духовное уступило место техническому настолько, что уже даже рекламу проецируют в небе. В таком мире царит несправедливость, люди одиноки и никому не нужны, причем это может касаться как обычного ничем не примечательного человека, так и кандидата наук работающего гидом. Тронула также мысль о том, что можно прожить жизнь, а в итоге после смерти о тебе даже и не вспомнят, будто тебя и не было. Единственное вариант полностью не кануть в лету, это надеяться, что ты приснишься другу детства. Что касается актеров, то по словам режиссера, он искал их долго, так как хотел найти интересные, необычные лица и объективно говоря, ему это удалось. Благодаря актерам, персонажи получились живыми и рефлексирующими, но в тоже время преисполненные вселенской печалью, тоской и безнадегой, как того требовал контекст. Очень жаль, что Чулпан Хаматовой отвели совсем немного экранного времени, хотя ей и этого хватило сполна, чтобы полностью раскрыть свою героиню, причем даже без единого слова. Она предстала в образе странной, молчаливой пацанки, решающей совершить благое дело, которое заведомо обречено. В итоге можно сказать, что фильм довольно специфический, оригинальный, неоднозначным, со смыслом в контексте и визуальном ряде. В принципе такого еще не было, но поставлено это не лучшим образом, в плане восприятия. Просмотр превращается в испытание, так как картина в основном разговорная, тягучая, монотонная и угнетающая. Как уже было сказано выше, над ней интересней размышлять, чем смотреть. Стоит конечно понимать, что «Под электрическими облаками» - это фестивальное, артхаусное кино в стиле ретро, что говорит о его элитарности. P.S. В конце, Алексей Герман мл. все же дает надежду на лучшее, но при условии, если люди станут более отзывчивыми и будут помогать друг другу.

Году так в 2008 зашел я в магазин и купил банку консервов. Этикетка на банке гласила: 'Сардина'. Воротившись домой, я вооружился консервным ключом и вскрыл банку. Вместо обещанной сардины в банке плавала морская капуста. Мое недоумение разделяла вся Европа. Собственно, к чему я это? Вот если бы я был один такой шалопай, который любит перед просмотром фильма и рецензии почитать, и описание, и много раз подумать, стоит ли картина потраченного времени. Но я же не один. Ну вот и поведали мне, да моим собратьям по разуму, мол, фильм про непризнанную интеллигенцию, про 'лишних людей', про борьбу. Да не просто из третьих уст, а прямым текстом в самом начале фильма. Что из обещанного я увидел в картине? Ничего. Мы имеем 7 историй, которые связаны между собой одним недостроенным зданием. Вот пишу сейчас этот текст и понимаю, что возвращаться к сюжету и пытаться его проанализировать с точки зрения здравого смысла нет никакого желания. Нет, я не скажу, что в фильме нет идеи. Она есть. Но, черт возьми, кроме самой идеи существует ее реализация. Взгляд каждого отдельно взятого человека на окружающую его действительность абсолютно разный. И именно за это мы и ценим все то прекрасное и удивительное, что дарит нам кинематограф/литература/изобразительное искусство. За возможность посмотреть на мир из глаз другого человека, испытать те эмоции, которые мы еще не испытывали при взгляде на привычные нам вещи. Но это совершенно не тот случай. Такое впечатление, что ты бродишь с завязанными глазами по зловонным трущобам, а в правое ухо тебе шепчет Алексей Герман-младший: 'Посмотри, как прекрасно все вокруг! Это я придумал'. К вопросу о 'лишних людях'. Будучи немного знаком с русской классической литературой, после просмотра фильма я не поленился открыть Википедию, дабы удостовериться в том, что я правильно понимаю само понятие 'лишний человек'. И лишний раз убедился, что режиссеру, видимо, очень сильно понравилось данное словосочетание. Главное, что звучит красиво и немного декадентски. Со стилистической направленностью картины совпадает, да и бес с ним. А кто Чацкий? Кто Онегин? Кто Печорин? Это зрителю понять не суждено. А вот как по мне, Герману нужно было обратиться к Горькому. 'Бывшие люди' - тоже неплохое выражение, охват его пошире будет, да и к данному творению оно подходит как нельзя кстати. Именно бывших людей я здесь и увидел. И им просто все равно, что творится вокруг них. Они безучастны. Нет здесь никакой борьбы. Вокруг того самого недостроенного дома, который, вероятно, в представлении режиссера являет собой Россию, развиваются истории полностью аморфных людей. Людей - это так, я визуально определил принадлежность к биологическому виду, человеческого в них ничего нет. Они просто существуют. Два с лишним часа экранного времени. А нам предлагается за этим понаблюдать. И только лишь в седьмой финальной части 'Хозяйка', которая, к слову, по хронометражу короче остальных, мы видим хотя бы что-то отдаленно похожее на то описание фильма, коим пестрят все печатные и непечатные издания. Стоит ли это потраченного времени? Решать вам. Могу сказать честно и откровенно - не удалось. Я очень жду фильмов некоторых русских режиссеров, чьи имена дают мне хоть какую-то надежду на будущее отечественного кинематографа в целом. И от этого становится еще более обидно. Если 'Бумажный солдат' был вполне себе достойным фильмом, в котором Герману действительно хорошо удалось показать трагедию отдельного человека на фоне триумфа нации, то 'Под электрическими облаками' - это полный провал. Визуальный ряд хорош, но он не спасает отсутствие необходимого для такого рода кино посыла. Много претензий, но это все. Ни поставленных вопросов, ни полученных ответов. Но если вы вдруг надумаете идти в новую жизнь, то не забудьте взять с собой Свету и коня. 4 из 10

Для меня фильм хорош своей насыщенной атмосферой, которая притягивает и поглощает. По-моему, это такой метафизический реализм, где люди пытаются вырваться из ментального сумрака, который наложен на них ими же самими. В начале фильма голос за кадром говорит о “лишних“ людях, которые есть во все эпохи и времена, и весь фильм, по сути, про то, как эти 'лишние' не вписываются в общую массу. Если раньше в русской литературе были герои-отщепенцы, то сейчас в ней героев нет, и в фильме Германа - это тоже лишь персонажи. Глядя на их отрешённые лица, понимаешь, что они слабы, растеряны, но всё же из последних сил не хотят мириться с 'душной' реальностью. Мне показалось, что у каждого из них есть ключевая фраза, которая точно раскрывает их внутренние переживания: Наследница состояния: “Я построю приют, не знаю для кого, для кого-нибудь несчастного“; Сотрудник музея: 'Я не знаю, где север, я знаю только, где юг'; Архитектор: 'Я архитектор, очень модный, но бессмысленный'; Девочка Света: 'Люди так себе, я ищу новую жизнь'. Неудивительно, что в финале они оказываются в одном месте. Как люди, ищущие свет в темноте, в конечном итоге неминуемо подходят к костру. 'Под электрическими облаками' можно назвать фильмом-молитвой о человечестве'. Все эти люди будто хотят спасения, и им не хватает Моисея, который приведет их к освобождению, поэтому они пытаются искать его внутри себя, но делают это скорее инстинктивно, чем осознанно. Но наблюдая за ними, начинаешь видеть в них и вокруг них какую-то иную реальность, проблеск чего-то иного. И в этом – вся ценность их существования, мне кажется, – в проблеске надежды в потерянных лицах. У фильма много схожего с 'Мелодией для шарманки“' Киры Муратовы. В фильме Германа проглядывает тот же лейтмотив – бесприютность людей, показанная через нелепые, где-то трагические, где-то абсурдные, ситуации. Причем у Германа абсурдность передаётся преимущественно через диалоги. Но и здесь, и там, фоновые персонажи меньше всего напоминают настоящих людей, это скорее куклы-марионетки, на фоне которых главные герои кажутся чуть более живыми. После второго просмотра пришло ощущение, что смотреть 'Под электрическими облаками' – это падать вовнутрь себя, как в кроличью нору. Замечательное кино.

«Под электрическими облаками» - ретро-футуристическая драма режиссёра Алексея Германа младшего. Лента представляет собой киноальманах, состоящий из семи новелл, действие которых разворачивается вокруг одного недостроенного дома. И хотя вначале фильма есть чёткое указание на то, что события происходят в России 2017 года, всё же остаётся ощущение ретро, переносящее в эпоху распада СССР, в 90-е года 20 века. Страна разрушена (недостроенный дом, как один из героев фильма – символ упадка, гибели. К нему как к добыче слетаются стервятники, каждый из которых хочет отхватить свой кусок), моральные устои пошатнулись, на улицах царит криминал, люди уезжают за границу, в воздухе витает дух приближающейся войны. Затянутое облаками небо и постоянно присутствующий в кадре туман будто наэлектризованы всепоглощающей тревогой, грядущей неизвестностью, апатией и безысходностью. А мелькающие в расфокусе на заднем плане огоньки – то ли отблески догорающих руин развалившейся страны, то ли слабые искорки надежды, еле пробивающейся сквозь стену уныния и отчаяния. Хотя, пожалуй, первый вариант. В фильме много отсылок ко времени распада Советского Союза (сны одного из героев, полуразвалившиеся скульптуры известных советских деятелей и др.), но присутствуют и определённо принадлежащие будущему персонажи (робот в доме олигарха, проецируемая прямо на небе реклама). Возможно, ретро-футуристический характер ленты выбран намеренно, чтобы подчеркнуть цикличность происходящих событий (один из героев в своём монологе говорит о том, что люди рождаются, учатся, потом идут работать, заводят семьи, рожают детей и те повторяют жизнь родителей в той же последовательности). Однако помимо проблемы декаданса современной цивилизации в целом, фильм рассказывает истории отдельных героев – умершего олигарха, не говорящего по-русски бездомного гастарбайтера, молодых и богатых наследников, подростков-наркоманов и др. Все они – лишние люди, которые оказались никому не нужны в эпоху глобализации. Они слоняются по улицам как неприкаянные, ищут смысл жизни и задаются вопросами о морали, чести и истинных ценностях. Это кино об интеллигенции и для интеллигенции. «Под электрическими облаками» - фильм-ощущение, наполненный образами, мыслями и эмоциями, выполненный в стиле постимпрессионизма. Недаром в первых кадрах появляется цитата одного из ярчайших представителей этого направления - Поля Сезанна. 8 из 10

Россия недалекого будущего, пережившая процесс глобализации и застрявшая в эпохе постмодернизма; реклама отображается в небе, специально затянутом тучами; на дворе, кажется, круглый год поздняя осень; молодежь коротает время, реконструируя эльфийские баталии из фэнтези, читает книги философа, утверждающего, «что при Сталине было скорее хорошо, чем плохо, а Гитлер был не такое чудовище, как о нем говорят», и верит, что может «построить новый мир взамен старого, нужно только избавиться от всего балласта»; страна в очередной раз висит на волоске от большой войны. На фоне проникнутого тревожной неопределенностью общества нам показывают окраину какого-то мегаполиса на берегу моря, в центре сюжета – недостроенный дом и все, кто так или иначе с ним связан. Во вступительной ремарке сообщается, что фильм будет о людях, которые ничем не лучше и не хуже других, но без которых ничего никогда не происходит… Фильм состоит из семи глав, каждая из которых рассказывает о конкретном человеке (либо – людях), вовлеченном в общую авантюру строительства, как оказалось, никому не нужного дома: брошенный гастарбайтер, не знающий русского языка; дети богача, выдернутые из беспечной жизни и столкнувшиеся с шекспировски жестоким миром; юрист, мучимый воспоминаниями о друге юности; мирящийся с обстоятельствами полубедный искусствовед; архитектор, потерявший амбициозный проект и терзаемый ощущением бессмысленности жизни; и снова дети богатого отца, в неурочный час умершего, – так по-разному относящиеся к своему наследству, или, лучше сказать, наследию. И только этого самого отца в фильме не показывают: о нем неоднократно говорят, что он был «почти Бог», вот и обходят в картине молчанием образ Бога, как это заведено вообще в мировой культуре. Данный фильм просто высвечивает некоторый период из жизни людей, показывает их страхи и сомнения, их борьбу, их, в конце концов, обычное существование. А заодно – делает некоторый срез современного российского общества. Экскурсами автор отправляет нас то в период развала СССР, то в совсем недавнее прошлое и показывает, что в сущности, к 2017 году в социальном плане ничего не изменилось. Если подхватить авторскую ремарку о «лишних людях», то стоит задаться вопросом: а кого, собственно, Герман-младший называет таковыми? Любой советский и российский человек со школы знает об Онегине, Печорине, Чацком, Обломове, Базарове, о, наконец, Ставрогине – они являют собой энциклопедический пример «лишних людей». Школьные учителя обычно цепляются за слово «лишний», со смаком рассуждают о том, почему героев так называют, и в итоге говорят, что все они родились как бы не в свое время, общество попросту еще не готово их принять. Но у автора фильма трагедия заключается как раз в том, что лишних людей не спасло бы, если б они родились веком позже или раньше, в любое время они бы не были поняты современниками и получилось бы, как здесь: «над вами же все смеются». Контекст этой реплики дает, кажется, ключ к пониманию лишнего человека Германом-младшим: это «внутренняя невозможность жить иначе». И по этому критерию далеко не все герои фильма – «лишние». Сюжет картины – незамысловатый, линейный, разбавленный немногими флешбеками. Действие обычно неторопливое, манера съемки тоже, все происходящее подается максимально беспристрастно, словно просто для осмысления. Музыки в фильме минимальное количество, просто чтобы подчеркнуть колорит российской действительности и придать поступкам и словам героев каплю ностальгической задумчивости. Воздействие на зрителя достигается по большей части благодаря уникальному визуальному ряду: матовому, слегка замутненному с красиво растекшимися по экрану красками, коих здесь много. И, стоит отметить, такой визуальный ряд вполне соответствует сюжету, окрашивает его, с одной стороны, в легкий оттенок ретро, а с другой – не дает забыть, что действие происходит в пусть и ближайшем, но будущем. Все актеры играют хорошо, справляются со своими ролями, раскрывают характеры героев и показывают, где надо, всю гамму чувств. В одном из интервью о фильме, А. Герман-младший рассказал, что ему очень важно было подобрать соответствующий каст, найти интересные лица. Что ж, ему это удалось. Новый для российского зрителя Луис Франк с выразительным пятном на лице и играющая мужчину Чулпан Хаматова – на высоте. Также хотелось бы отметить Карима Пакачакова: практически без слов, одной мимикой он трогательно изобразил дезориентированного, а впоследствии обретшего надежду иммигранта. «Под электрическими облаками» будет интересен всем любителям отечественной классической литературы, здесь много рассуждений о русской истории, о русском человеке, «распятом между равновеликими прошлым и будущим», действия немного, а сюжет, характеры и идеи раскрываются через диалоги героев. Именно такое кино можно с полным правом называть Искусством, и именно с большой буквы! 10 из 10

Человека, которому не наплевать на страну, в которой он живет, всегда будет заботить судьба его Родины. Мы привыкли к той мысли, что государстве власть диктуют только верхи, однако не задумываемся, что сами порой и чиним бардак. Важно помнить, что только человеческие поступки, а точнее, их совокупность может привести к разным последствиям. И важно не забывать, что порой обычные люди, которых мы часто отодвигаем на второй план, как раз и творят историю. Думаю, именно такая идея была заложена в основу драмы-повести Алексея Германа-мл. «Под электрическими облаками». Синопсис 2017 год. Несколько человек, так называемые ненужные люди, чьи судьбы ненароком пересекаются друг с другом, оказываются связаны между собой посредством строительства таинственного дома. Каждый из героев пытается наладить свою жизнь, построить будущее, но алчность, зависть и непонимание людей «нужных» только разрушают их надежды. Игра актёров Признаюсь честно, фильм производит специфическое впечатление по всем параметрам, включая игру актёров. С одной стороны, хотелось бы сказать, что актеры сыграли натурально, и их персонажи буквально живут на экране. Но, к сожалению, стоит отметить, что среди всего состава мне удалось узнать только Чулпан Хаматову и Анастасию Мельникову, поскольку остальных актеров я видел впервые в жизни, поэтому мне сложно судить о том, насколько убедительно они сыграли. Поразил тот факт, что Чулпан Хаматова в этом фильме вообще сыграла безмолвную мужскую роль персонажа, который в результате своей неудавшейся попытки спасти человека погибает. Если уж я кого бы выделил, то актрису, исполнившую роль дочери миллионера, которая вернулась в Россию, чтобы разобраться с наследством и с высокого поднятой головой принять то, что наворотил ее отец. Режиссура В плане режиссуры у меня никаких нареканий к Алексею Герману-мл. нет. Кино было снято в его классическом стиле, т.е. в фильме много разговоров, долгих дублей, герои порой говорят о высоких темах. Однако, пожалуй, самой отличительной особенностью фильма является то, что действие практически целиком происходит где-нибудь загородом, в холодной, окутанной туманом глуши, на фоне старых, обветшалых строений. Чем-то такой подход напоминает «Левиафан», но при этом режиссер не показывает героев бедными и несчастными. Как мне кажется, он, таким образом, хотел показать разные поколения на фоне современной России, одни из которых готовы отстраивать страну, а другие только ждут, когда все приготовят. Сценарий К сожалению, с сюжетом у фильма есть проблемы. Вообще по структуре сюжет фильма состоит из семи глав, каждая из которых освещает судьбы героев, которые вынуждены бороться по-своему за выживание или устанавливать порядок. Нам известно, что основной лейтмотив – это странный недостроенный многоэтажный дом. Не достроить его не могут, потому что то денег не хватает, то из-за того, что не могут придти к согласию, какой он должен приобрести внешний вид. Понятно, что этот дом – это метафора нашей страны, которая была построена на руинах другой страны и отстраивается до сих пор, но смена поколений с разными интересами, постоянно подрывает эту стройку. Главные герои – это есть представители этих разных поколений, одни из которых в своих ценностях опираются на героев знаменитых русских романов, а другие на приложения из Вконтакте и «яблочную» продукцию. Сценаристы намекают, что обязательно найдутся те, кто построит достойное будущее. Главное – не отчаиваться. На первый взгляд могло бы показаться, что все понятно. Но лично я пришел к этим выводам спустя долгое время, потому что «Под электрическими облаками» - это такой фильм, который вы будете переваривать еще несколько дней, чтобы понять, что вы только что увидели на экране. И в итоге у вас может сложиться вполне приглядная картинка, но есть подводные камни, которых из головы вряд ли можно выбить. Во-первых, иногда в своих диалогах или монологах герои несли такой бред, что тебя это просто сбивает с восприятия происходящего. Во-вторых, на мой взгляд, некоторые сюжетные линии не стоило вставлять в принципе. Я, например, не понял, зачем в сценарий была введена история с наркоманами, среди которых Чулпан Хаматова в мужском образе. Что авторы хотели этим донести? Какая идея лежала в основе такого хода? Глупо и противно. Наконец, слишком растянутое кино. На мой взгляд, стоило сократить сценарий, а не лепить лишние события, которые на экране смотрелись, как ни к месту. Итог Могу с уверенностью сказать, что «Под электрическими облаками» - это кино не для рядового зрителя. Тем, кто вообще не понимает арт-хаусы, даже не стоит пробовать посмотреть и, главное, понять картину, потому что вы будете переваривать увиденное очень долго. Однако, я хочу сказать, что фильм в принципе неплохой, в нем есть своя мудрость. Но чрезмерная затянутость, холодная и серая атмосфера, актеры, которые порой, как зомби – могут испортить впечатление. Поэтому я считая, что данная картина исключительно на любителя. 6 из 10

В литературе с девятнадцатого века уже стала распространяться тема “лишнего человека”. “Лишний человек” – это умный, образованный, талантливый человек, который не может себя реализовать. Он постоянно ищёт смысл жизни, но не находит его. Такими людьми были Чацкий, Онегин, Печорин и т.д. В феврале 2015 года в Германии состоялся очередной шестьдесят пятый Берлинский кинофестиваль, на котором была премьера нового фильма Алексея Германа – младшего “Под электрическими облаками”. Операторы Сергей Михальчук и Евгений Привин получили приз “Серебряный медведь” за выдающиеся художественные достижения. Фильм оставляет приятные эмоции для всех поклонников малобюджетного авторского кино. Каждая сцена имеет определённый ритм, и движение происходит неторопливо. Картина состоит из семи глав “Чужая речь”, “Наследники”, “Долгие сны юриста по земельным вопросам”, “Место под застройку”, “Заложница”, “Архитектор” и “Хозяйка”. У каждой главы есть свой герой и свой сюжет. И все главы между собой взаимосвязаны. Главных героев фильма можно назвать “лишними людьми”. Они не нашли смысла жизни в этом мире. Всё, чем они занимаются, является бесполезным занятием. Каждый человек хочет обрести себя и найти свой жизненный путь. Одним из главных объектов в фильме является недостроенное здание, на фоне которого постоянно разворачивается жизнь героев. Не зря лента получила приз за операторскую работу. Картинка получилось очень интересной и специфической. Она как раз отображает то общество, ту реальность, в которой существуют данные герои. Также стоит отметить и актёрскую игру. В картине снялись как актёры, которые уже принимали участия в фильмах Германа – младшего (Чулпан Хаматова, Мераб Нинидзе, Карим Пакачаков, Виктор Бугаков), так и актёры-непрофессионалы, для которых это стал дебют в большом кино (Луи Франк, Виктория Короткова, Константин Зелигер и т.д.). На протяжении всего фильма было несколько любопытных образов, которые придумал режиссёр. Также было интересно наблюдать за переживаниями героев. За всё время работы в кино у режиссёра уже сложился свой стиль. Все его фильмы – это фестивальные картины, которые широкой публике будут не интересны. Но зато работы Алексея Германа – младшего удачно демонстрируются за рубежом и приносят награды. 9 из 10

Не знаю почему, но сразу после просмотра вдруг захотелось написать отзыв, на этот непохожий, непростой, необычный и весьма поэтический и вдумчивый фильм. Пересказывать содержание не буду, а только свои впечатления. Картинка и атмосфера вроде создана, а вот наполнения нет. Везде сквозит пустота. Право не знаю - может в этом и есть замысел? Людей настоящих вытесняют, полые и бездушные оболочки, внутри придуманного недостроенного мира, такого же, как незавершенный дом, вокруг которого вращается сюжет. Лента состоит из связанных между собой новел, которые должны объединится в единый облик восприятия мира. Но вот целостности как раз и не уловил, все сыро, сумбурно, недоделано. Насущный быт здесь чередуется с глобальными проблемами. То ли времени не хватило выразить все полностью и досконально, то ли режиссерской свободы мысли. Недоделанный чертог выступает символом крушения надежд - хотели, жили, ждали, строили свое будущее, а получили искусственную одинаковую реальность, где нет места творчеству и развитию. Получается какая-то пост апокалиптическая вселенная, в которой почти окончательно вытесняется духовная составляющая. Фильм о подмене ценностей. О том как реальный и живой мир, заменяется ненастоящим под электрическими облаками. Это говорит о том, что выросла огромная пропасть между старым и новым поколениями. Это кино как предчувствие, ожидание чего - то большего, грандиозного которое вот-вот наступит. Конечно настоящее искусство обязано расставлять и оставлять вопросы, но повинно и подсказывать выходы из положений, хотя бы намеками, которые каждый возможно поймет по своему. Пути или подсказки Алексей Герман мл. нам не дает, наверное потому, что он и сам не знает как быть. За незавершенность и незаконченность 7 из 10 А так очень атмосферно и креативно.

«Под электрическими облаками» А. Германа - это ткань растворяющаяся и растворяющая. Словно тончайший газ неопределённого цвета, фильм лишен плотности, тяжести, определённости. Он зовет пережить невесомость падения в облачный туман 'чистого искусства', которое не умеет наставлять, направлять, подталкивать. Зато в нем можно летать, трепетать, стонать саднящими вопросами: кто мы? где мы есть? кем мы стали? куда идем? или пришли? Риск сложных внутренних перемен и боль ответов, на которые подвигает Герман, скорее всего, оттолкнет слабые души, но порадует тех, кто любит трудное, травматичное, заставляющее думать и тратить сердце (а не время на просмотр и деньги на попкорн) кино. Кто способен в апокалипсисе разглядеть надежду, в постмодернизме – чеховский нерв, в пустынном пейзаже - свет поэзии, в сером тумане – небо в алмазах, в каркасе недостроенного здания – общий дом будущего. Каждый из главных героев семи «облачных» новелл страдает красивым интеллигентским раздвоением: маниакальной жаждой истины, идеала, чуда и неуверенностью в них, в себе, в своей мечте. Отсюда раздвоение атмосферы фильма: постоянные переходы из легкого абсурда в тяжелый сон вне времени и места... В героях тихо звучит унылая декадентская музыка. С призвуком ностальгии по жизни, которой не было. С призвуком старой веры: «когда-то мы должны построить нашу новую светлую жизнь». «Когда-то» - главное слово.