отзывы и рeцензии

Белая лента: отзывы и рeцензии

О фашизме много фильмов снято. Но нет ни одного, похожего на этот. И время действия не то – преддверие Первой Мировой. И герои не те – пастор, учитель, доктор, акушерка, крестьяне, дети. Много детей. Нет ни пушек, ни танков, ни самолётов. И о политике будет упомянуто всего раз – сообщение по радио о гибели Франца Фердинанда. Никаких привычных атрибутов фашизма здесь не присутствует, и слово это не прозвучит ни разу. Но вряд ли найдётся зритель, который усомнится в том, что этот фильм – именно о фашизме, о самой тёмной, мрачной, неприглядной его стороне – о ненависти. В «Белой ленте» нет выраженной сюжетной линии. Есть несколько эпизодов, рассказывающих о жизни австрийской деревни. Эти фрагменты связаны лишь закадровым голосом учителя, общими персонажами и тем, что каждый из них повествует об очередной свалившейся на местных жителей беде. И ещё детьми. Что бы ни случилось, они вырастают, как из-под земли и наблюдают за чужим горем. Когда их спрашивают, что они делают на месте несчастья, они вежливо и благовоспитанно сообщают, что пришли узнать, не нужна ли их помощь. Странные они, эти дети «Белой ленты». Словно вышли из вывернутых наизнанку, поменявших полярность «Гадких лебедей» братьев Стругацких - холодные, чуждые миру взрослых, объединённые между собой невидимой нитью сопричастности. От них тянет могильным холодом богооставленности, и за их спинами прячется зло, которое ощущают все жители деревни, но боятся, не хотят увидеть, продолжая жить размеренной и, как им кажется, благочестивой жизнью. Только самые маленькие из детей остаются чистыми существами с добрыми помыслами. У тех, что постарше, невинности не остаётся в душе – и только белые ленты напоминают о том, что утрачено. Фильм снят в чёрно-белом цвете, точно не осталось других красок в этом царстве зла, где добра почти совсем нет, только едва видны крохотные ростки, которым вряд ли суждено вырасти. Раньше мне «Забавные игры» Ханеке представлялись самым страшным из просмотренных мной фильмов. Но рядом с «Белой лентой» они выглядят и вправду всего лишь игрой. У этих картин слишком разный масштаб. В «Забавных играх» два подонка, издевающихся над несчастной семьей – тоже символизируют зло. Но они там всё-таки исключение из правила, тёмная сатанинская сила, вторгшаяся в нормальную жизнь. «Белая лента» рассказывает о мире, погрузившемся во мрак и притворяющемся, что этой черноты нет. Очень сильный. Очень мощный фильм. Неслучайно он заслужил в 2009 году Золотую пальмовую ветвь в Каннах. Настоящее кино. Смотреть обязательно.

Монохромная, скучная, затянутая и медлительная, но всё-таки получившая Золотую пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля: последняя на сегодняшний день работа великого киноциника Михаэля Ханеке «Белая лента» приносит ему долгожданный триумф на главном европейском кинофестивале. В 2009 году председателем Каннского фестиваля была актриса Изабель Юппер, которая в 2001 году сыграла свою лучшую роль в картине Ханеке «Пианистка». Именно из её рук Ханеке получил главную награду за «Белую ленту» и никто не посмел обвинить французскую актрису в предвзятости. «Белая лента» рассказывает о таинственных событиях, произошедших в протестантской деревне северной Германии на рубеже первой мировой войны. Рассказ о жизни деревни ведется от лица деревенского учителя уже через много лет после событий, показанных в фильме. Череда загадочных происшествий поначалу кажется мистикой, затем становится понятно, что виновник сумятицы находится среди жителей деревни. Михаэль Ханеке, как всегда, задаёт много вопросов, предпочитая не давать ответов и уклоняться от интерпретаций. Говорят, сняв «Белую ленту», он снял свою лучшую работу, осуществил opus magnum. В частности, один из влиятельных кинокритиков современности Джим Хобберман, отмечая повторное использование режиссером приёма нарративной недосказанности, назвал «Белую ленту» лучшим фильмом Ханеке. Другой видный кинокритик Оливер Скотт, негативно отозвавшись о фильме, заявил, что Ханеке подобно пастору из фильма, который олицетворяет слепоту и лицемерие, навязывает свои видения о природе фашизма. Система персонажей «Белой ленты» сложна: барон и баронесса; деревенский лекарь, упавший со своей лошади и сломавший ключицу; местный пастор, держащий детей в страхе перед поркой и привязывающий своего сына на ночь за грех рукоблудия; учитель, влюблённый в девушку из города; акушерка, удовлетворяющая сексуальные потребности доктора и имеющая умалишённого сына; а главное – дети, дети, дети… В целом персонажей «Белой ленты» можно разделить на бесящихся с жиру верхи и измученные низы. Фабула картины проста как три рубля: лишённое перипетий действие монотонно движется к финалу, лишь иногда срываясь на интригующие и тревожные события. Михаэль Ханеке вернулся к своему излюбленному приёму деликатной и беспристрастной констатации кинематографической реальности, только уже на новом витке профессионализма: камера оператора Кристиана Бергера, который снял четыре фильма для Ханеке, утончённо выхватывает каждое движение и изменение выражений лиц актёров. Изначально фильм был снят в цвете, позже цвет убрали, и получился холодный монохром кинополотна, которое напоминает скорее историческую хронику, чем полноценное произведение. Вместе с цветом из фильма ушли жизнь, динамика и совесть. Последнего у взрослых героев «Белой ленты» точно не занимать, ибо совершают они отнюдь не богоугодные эволюции, а скорее богомерзкие выходки. Поэтому нужно было пороть и привязывать не детей, а взрослых, чьи души уж точно давно потеряли невинность и никакая белая лента их не спасёт и не исправит. Логичным и горьким становится исход, при котором дети вынуждены расплачиваться за грехи своих родителей. Михаэль Ханеке в концентрированной форме выразил состояние нравов целой нации на рубеже новой эпохи, принёсшей миру больше боли и страдания, чем когда бы то ни было. Режиссёр редуцировал масштаб страны до масштаба небольшой деревушки, чтобы воссоздать модель общества, потому что, по словам Ханеке, «деревня – самая простая модель общества». Оказывается, что Михаэль Ханеке не только ненавидит цивилизацию, но и испытывает к ней исследовательский интерес. Поэтому под его микроскоп попадает уменьшенная копия общественной системы, с которой он ведёт себя максимально строго, передавая эту строгость и самой системе. Вот здесь и обнаруживается причина столь сдержанного повествования, которое не расщедривается динамикой, однако способно поразить своей глубиной и откровенностью. Ханеке плавно и равномерно говорит о причинах человеческого насилия, ни разу не срывается на крик, когда пытается донести до наших сердец мысль о том, как важно воспитывать эмоционально выкормленного индивида, а не монструозного, забитого и зажатого недоноска. Ведь если отбросить мишуру трактовок и сопоставить года 1913, в котором развивается действие фильма, и 1939, в котором началась вторая мировая война, то можно сделать вывод о том, что Ханеке действительно снял ленту об истоках фашизма, а такие же эмоционально покалеченные дети, какие жили в деревне на севере Германии и были вынуждены сносить унижение и жестокость взрослых, которым к 1939 году будет чуть за 30, и составили основу Третьего рейха. Это смелое и дерзкое предположение отвращает многих от Михаэля Ханеке. А разве мы не говорили о его бесцеремонной дерзости, которая делает его уникальным и беспримерным? Михаэль Ханеке – великий философ и психолог от кино, великий мизантроп, обладающий талантом говорить шёпотом о кричащем, показывать яркое через тусклое и превращать безмятежность в агонию смыслов. Михаэль Ханеке – скрытый критик современности, который почти с метафизическим усердием и онтологической упорностью ищет первопричину всех человеческих бедствий с целью указать на неё и провозгласить: «Сиё есть причина бедствий ваших». И кто знает, что будет, если ему это удастся.

Михаэль Ханеке – не из тех режиссёров, что стремятся изобретать новые модели велосипедов или, на худой конец, модернизировать самокаты. Ханеке долго шёл к полнометражному игровому кино и с первых же опытов продемонстрировал профессионализм, самобытный стиль, личную позицию. И всё. Вместо того, чтобы развивать достигнутый результат, он предпочитает клонировать авторские «художнические» находки, вдалбливая языком кино, виденные однажды… профессионализм, стиль, позицию. Меняются декор, платья, лица, антуражный концепт. Выражения глаз героев одинаково аморфны и растеряны. Сценарии хороши, но если посмотреть подряд, хотя бы два фильма австрийского классика, то легко можно уловить идентичную синопсическую структуру. Ханеке экранизирует не один и тот же фильм, а один и тот же тезис, суть которого провокация против «благопристойного» среднего класса передовых стран. Все работы на одной параллели художественной ценности, но восприятие их в отдельности зависит от отношения к статусу персонажей. Важны именно статусы. И то насколько их жаль или не жаль. В «Белой ленте» статусное презрение автора доходит до апогея: ширмы не имеют имён. Пастор, барон, учитель, управляющий, акушерка, доктор и т.д. Имена есть у детей, но с ними что-то не ладно, раз в тихой немецкой деревеньке чередуются «маленькие» злодейства и «большие» последствия «нечаянных» пакостей. Хотя, дети может и не при чём. И белая лента в волосах «лучших» из них, возможно, не так уж и важна, как нас пытаются убедить. Фильм исторический и чёрно-белый. Два формальных допущения, к коим режиссёр до этого не прибегал, плохо скрывают узнаваемый человеконенавистнический мирок улыбчивой набожной паствы. Мирок, конечно, великолепен в своей целостности и осмысленности. Критиковать Ханеке за форму было бы предвзятостью. Сюжет тоже хорош, если начать знакомство с творчеством автора именно с этой картины. Тогда особая манера создания псевдодетективной ситуации, раскрывающей истинное лицо марионеточных адептов цивилизационных благ, приведёт в восторг. Но в «Скрытом» подобный лейтмотив работал лучше. Там и фильм был покороче, и героев количеством поменьше. «Белая лента» создана как визитная карточка, суммирующая достижения художника. Пиршество беспричинной жестокости имеют место быть не просто в 1913 году, а в контексте исторических перспектив открывающих дорогу мировым войнам и прочим социальным катаклизмам предстоящего века. На примере взаимоотношений узкого круга лиц, подчинённых строгой иерархии, Ханеке не оставляет человеку шанса не то, что на светлое будущее, но даже на гуманное сосуществование. Итоги выглядят притянутыми за уши, а специфический «ханековский» финал немного надуманным. Но пока идея работает. «Белая лента» - пик плесканий режиссёра в любимом ручейке. Но уже чувствуется, что воды осталось мало и пора искать новую лагуну для освежающих водных процедур. Пакости, как и платья должны постоянно обновляться, иначе они перестают быть пакостями, а становятся нормативом бытия, в силу повторяемости и автоматического привыкания. 7 из 10

Эта картина, как и любое арт-хаусное кино, многим зрителям может представиться скучной, 'серой' и бессмысленной, что нельзя назвать в корне ошибочным или невежественным, так как всякое искусство субъективно. Лично мне метод съемки Михаэля Ханеке импонировал всегда: этот неспешный, но одновременно с этим держущий в напряжении весь фильм стиль повествования завораживает и притягивает к себе все мое внимание. После просмотра 'Белой Ленты' у меня остались впечатления, которые очень редко посещают меня именно после просмотра фильма: скорее казалось, что я прочитала рассказ какого-нибудь классика мировой литературы, и теперь обдумываю все прочитанное, вспоминая каждую деталь, каждый диалог, смакуя процесс осознания идеи произведения, проникновения в замысел автора. И еще практически всю картину меня преследовало ощущение страха, или скорее даже леденящего душу ужаса, который никогда не посещал меня при просмотре любого, даже самого разудалого хоррора. Как для сельского священника белая лента является символом чистоты, невинности, добра и справедливости, так для меня эта протестантская деревня стала своеобразным образчиком невежества, жестокости, ненависти, сноббизма и прочих пороков ханжеского общества. Именно этого и добивался режиссер, он хотел показать причину, по которой поколение фашистов третьего рейха стало таким, каким оно стало, как некогда А. Н. Островский в своей 'Грозе' хотел показать причину вырождения российского дворянства и его устоев. Но у Островского ведь была Катерина. И закончив просмотр фильма я невольно задумалась, а был ли тот самый 'луч света' у Ханеке, и мысли невольно вернулись к тому трогательному моменту, когда младший сын священника совершает такой чистый и искренний поступок. Это действительно один из самых светлых моментов фильма, однако он лишь мгновение, лишь эпизод, который теряется в детской жестокости и бесчеловечности, в родительской холодности и эгоистичности, в безразличии 'сильных мира сего' и всеобщей заботе о том, чтоб все выглядело благообразно, и только об этом. Лишь местный учитель, от лица которого и ведется повествование, казалось бы не принимает участия во всем этом и искренне пытается докопаться до правды, но у него не хватает сил противостоять сильному, уверенному в своей правоте священнику, не позволяющему никому даже предположить, что 'в консерватории что-то не так', и герой тихо удаляется, оставив 'цитадель зла' нетронутой. Это сильный, серьезный фильм, заставляющий задуматься и дающий возможность что-то понять, далеко не всем он придется по душе, кому-то он может показаться слишком 'тяжелым', кому-то слишком нудным, но на мой взгляд, посмотреть все же стоит, потому что если вы не попадаете под эти категории людей, вы будете вознаграждены сполна. 10 из 10

Господь создал все из ничего, но материал все время чувствуется (Поль Валери) Весьма это, должно быть, экзотично - быть почитаемым теми, кого открыто презираешь, а уж получить от них пальмовый дрючок - в этом, безусловно, особый шарм. Ханеке, на пару, кстати, с Триером, не устает доказывать справедливость уподобления публики забитой бабе из рабочего квартала: чем сильнее лупишь, тем шибче любит. В противоположность Триеру, изложившему в 'Догвилле' альтернативное Евангелие о перевернутом, будто низринутом из белой дыры мире, где и Бог Отец - злой, и оного Дочь не готова к всепрощенью издевательств фарисеев, - Ханеке орудует в рамках традиционных идеологем, но орудует хмуро. То ли для заострения нескончаемой коллизии, то ли чтобы зритель ненароком не отвлекся на пасторальные красоты, картина реализована в вернувшихся в моду черно-белых красках. Итак, что может статься дурного в деревне, населенной хорошими людьми? Да пожалуйста, что угодно: убийство лошади, отправка врача на длительный больничный, несчастный случай на работе, уничтожение капусты, суицид, избиение детей, поджог, инцест; наконец, если кому-то показалось мало перечисленного, - мировая война. Злоба множит двойников и ее корни унавожены моралью - светской и несветской - может, конечно, и мораль устроена на выстраданной поколениями боли, но то уже не проблема Ханеке, он так глубоко разбираться не подвязывался. Примечательно, что пуск последующим безобразиям задали два врачевателя, из них один - по душам. Первый, доктор, поплатился за излишне отеческие чувства, выраженные в радикально-плотской форме, второй, душеправ который, наказал детей за банальное опоздание к обеду. Тем и зачалось. То, что подозреваемые в дальнейших бесчинствах, - дети пастора, понятно уже из одного их обозначенья белой лентой - ироничным символом невинности. Мальчик угрюм, он не согласен, что он смертен, если вас интересует его мнение, он намерен пободаться; девочка - тоже не подарок, смирение только внешнее: она остроумно изложила взгляды на упершуюся в принципы возмездия веру, распяв на кресте из ножниц канарейку. То, что капуста ответила за поступок барона, а фермер - за капусту, немного объясняет и почему малыши пострадали за грехи взрослых: оно, стало быть, всеядно и бьет наотмашь. Захочет - в четвертом колене отзовется. Неясно лишь, что Ханеке хотел сказать введя в фильм псевдорассказчика, который определенно не мог знать и половины произошедшего, а его собственные амурные дела лишь отвлекают. Чтобы указать на белые ленты, что ли, да несколько вопросов им задать? Конец оставляет в небольшом неведении - что же на самом деле произошло. Это, видимо, отдельный пунктик: всего знать не дано. А не больно и хочется. 8 из 10

Михаэль Ханеке, в своём творческом методе во многом схож с Ларсом фон Триером, который также нетороплив, медлителен и рассуждает на непростые темы бытия человеческого. Белая лента вышла в российский прокат в марте десятого и мнения об этом фильме разделились. Познакомился с картиной и готов поделиться впечатлениями и некоторыми соображениями относительно данной ленты. Повествовательный критерий или нарратив. Деревня в протестантской северной Германии. 1913-1914 года. Канун первой мировой войны. История о детях и подростках церковного хора, поддерживаемого деревенским школьным учителем и их семьями: бароном, управляющим, пастором, доктором, акушеркой, землевладельцами. Происшедший загадочный несчастный случай постепенно принимает характер карательного ритуала. Кто стоит за этим всем? Только желание получить ответ будет двигать вами при дальнейшем знакомстве с лентой. Здесь социальное исследование завёрнуто в форму детектива. Есть происшествие, есть цепочка событий, следующих за ним. Но Ханеке в каждом преступлении что-то кодирует превращая простую развёртку событий в символизм. Его сверхзадача - устами рассказчика дать приговор всему кровавому столетию иксов (XX век) и показать насколько смутно и неточно устройство человеческого сознания. Лучшие намерения порождают чудовищные результаты. Именно в нём скрыты настоящие причины насилия, по мнению сценаристов. Я с этим мнением согласен, но мне показалось повествование монотонным, отстранённым. Ханеке настолько закапывается в символизм, что отпугивает этим массового зрителя, далёкого от режиссерских экспериментов с аудиторией. Визуальный критерий, или техническое сопровождение ленты. Технически к этому фильму не придраться. Организация пространства кадра, детализированность окружения, даже рюшечки на занавесках в домах бюргеров и те попадают в фокус камеры. Почему фильм снят в черно-белом варианте, возможно, потому что для жителей деревни кроме повинных и безвинных больше никого не существует. Греховность и святость - основания их картины мира. Дети видят и чувствуют больше, чем то мыслят взрослые и их слепота к своим отпрыскам аукнется в будущем. в техническом плане всё идеально – работа оператора, визуальный ряд, прекрасно выстроенная стильная картинка, темп повествования медлительный, кино полностью диалоговое, оно состоит из образов, но нет личностей, потому многим будет нечего ассоциировать. Актерские работы способны впечатлить. Больше всех мне запомнились дети - Леонард Проксауф (Мартин), Мария-Виктория Драгуш и Мильян Шателейн. Кристиан Фридель в роли школьного учителя, в кадре он появляется редко, но если появляется, то способен проявить очарование простоты. Из всех героев он мне приглянулся также, как и дети. Поколение, в будущем превратившее полмира в руины. Каждый из актёров заслуживает того внимания, и тех частиц хронометража, что отведены для их раскрытия. Самое страшное, что в ужас на их лицах и искреннюю преданность стороне зла невозможно сыграть, без малейшего представления о том, почему такое в мире происходит. Не все это осознают, даже в тридцать лет. В качестве вывода. При всех технических достоинствах и хорошей актёрской игре, фильм вышел сухим, схематичным, будто бы по учебнику. Режиссер увлекся деталями, но забыл главное - сделать так, чтобы это увлекало и зрителя. При этом Ханеке не пришел к каким-то выходящим за пределы обычных клише выводам. Мне такого рода картины нравятся, но когда в них есть что-то большее чем просто следование шаблону. Триер сумел меня поразить своим 'Антихристом'. Ханеке дал пищу для размышлений и миллион смыслов, но не показал, какой из них в основе. Советую к знакомству ценителям фестивального кино. Всем здоровья, мира и хорошего кино.

Авторское кино. Тихое, немного нервное, правдивое, животворящее. Трагедия, которая не отпускает после просмотра. Трагедия, после просмотра заставляющая зрителя понявшего, зрителя искреннего стать лучше; заставляющая пройти через чистилище, представленное режиссером, и понять, как стоит жить человеку. Если на пути к этому пониманию вы боитесь чистилища, боитесь скуки, если вам суетно и некомфортно на тихих длинных фильмах, не беритесь. Не поможет. Внимание! Далее о сюжете. Только для тех, кто видел фильм! Наши критики глупо спешат в своих рецензиях осмыслить фильм, прокричать о его главной идее. Не читайте. Начните смотреть «Белую ленту» с чистого листа. В том числе без ознакомления с нижеприведенным мнением. Когда-то люди жили во времена Достоевского. Когда-то люди могли приходить к Достоевскому со своими бедами. Мы считаем, что наше время не дало достоевских. Чеховский дядя Ваня всё мечтал кем-то стать, но стал только дядей Ваней. Оборачиваемся вокруг, и оказывается, среди нас живет великий гуманист – театральный режиссер Лев Додин. Забыли «Бесов», не прочитали, не вынесли урока – Додин ставит в своем МДТ – Театре Европы «Бесов» и на 9-часовом спектакле зрители высиживают урок до конца. Забыли о ГУЛАГЕ – Додин ставит «Жизнь и судьба» Гроссмана. Фон Триер снимает «Рассекая волны» о великой жертвенной любви, но почему-то его героиня объявляется сумасшедшей. Ханеке снимает «Белую ленту» и мне становится легче. Среди нас живет великий гуманист: он наш современник, он мыслит в одно время с нами, и мы можем видеть, как он живет. Он снимает фильм не ради денег – у его фильма нет и не будет широкого проката. Он снимает фильм не ради самоудовлетворения. Ханеке снимает фильм ради всего мира. Потому что редко какой человек пробует замахнуться на весь мир. Потому что страшно: современный мир в ответ грозится объявить попытки гуманиста пафосной и старомодной дурью. Но Додин не боится ездить с абрамовскими «Братьями и сёстрами» по всему миру и обращает внимание: русскую послевоенную деревню понимают и в Европе, и в Америке. При этом Додин постоянно извиняется («сейчас это не принято») за свои слова о добросердечии и милосердии. Ведь эти слова считаются чем-то неприличным. К сожалению, для многих «Белая лента» - скучный фильм о морали. То есть фильм о добросердечии, милосердии не всегда может помочь людям безнравственным стать нравственными. Для Ханеке безнравственность – это не обязательно инцест, для него практически весь наш мир – безнравственный, потому что мы завидуем, подличаем, издеваемся, грубим. Человек, позволяющий себе поднять голос в транспорте на кондуктора – это человек безнравственный. Понимание этого приходит только после «Белой ленты». Ханеке берет высокую планку и хочется, чтобы до этой планки дорос зритель, нахамивший кондуктору. Но этот зритель, вполне возможно, после «Белой ленты» даже не подумает о себе. Но Ханеке не был бы Ханеке, если бы снимал лишь о фашизме. Он снимает фильм о всех нас. И бьет в того, кто может позволить нагрубить маме или обидеть любимого человека. Ханеке снимает исторический фильм – да, это отдельный разговор. Ханеке снимает глубоко личный фильм – про конкретных людей, про себя. Гуманист Ханеке в своей жизни понял, что такое – жить нравственно. Понял, к счастью, без помощи политиков да пасторов. Понял, как художник. И делится этим пониманием с нами. Удается ли ему повязать белую ленту зрителю? На своем опыте отвечаю – удается. Искусство обязано делать человека лучше и в этом плане «Белая лента» - одно из лучших произведений искусства, созданное в последние годы. Призывам церкви к милосердию я не верю. Потому что не вижу милосердия в церкви. Призывам Ханеке я верю. Я могу менять свое отношение к окружающим, я могу быть лучше. Можно жить по накатанной, замечая мерзости, но не анализируя их. Благодаря Ханеке, анализ прокручивается в голове еще несколько дней после просмотра фильма. Анализ приводит к тому, что ты понимаешь, как это стыдно – жить мерзко и безнравственно. Понимаешь, что жить надо иначе. Мне в 21 веке не хватало гуманиста. У меня была потребность в совместном анализе действительности. Потребность удовлетворяли режиссеры-европейцы Лев Додин да фон Триер. После и благодаря «Пианистки» и «Белой ленты» к их числу я прибавляю имя Михаеле Ханеке. Мне легче жить с осознанием того, что я современник людей, которые не боятся в нашем веке говорить о нравственности, которые невольно меняют к лучшему если не мир, то лично меня. Пшеничное поле неспокойно. Постоянно дует ветер. Пастор знает, для чего пришел к нему учитель. Пастор не торопясь закрывает окна, чтобы ветер не ворвался в дом и чтобы никто не услышал учителя. Отец паствы и отец своих детей должен знать, что катастрофа близится, но он боится. Боится скорее не за своих озверелых детей – боится за себя. Ему стыдно признаться, что он воспитал гаденышей. Сами гаденыши уже не будут знать чувства стыда. Деревню из «Белой ленты» триеровская Грейс вполне справедливо могла бы расстрелять. Да только не всех, к счастью. Ева благодарит своего жениха робким поцелуем – и это красиво. Один из младших сыновей пастора приносит своему папе клетку с птичкой, потому что папа грустный. Этот малыш любит своего папу, и он никогда не насадит птицу на ножницы. Ханеке даёт надежду. И надежда эта вполне сбыточная, потому что школьный учитель со своей женой могут дать миру такого гуманиста, как Ханеке. А Германия может покаяться за свои грехи и жить через 65 лет после своего проигрыша в достатке. Россия до сих пор не покаялась за ГУЛАГ и Сталина и через 65 лет после победы сами знаете, где живет. У нас есть режиссеры, которые снимут такие фильмы, как «Чтец», «Нюрнбергский процесс», «Белая лента»? В театре на всех про всех – лишь Додин не боится этой темы. А в кино? Эту тему нельзя замалчивать, об этом надо говорить, рассуждать, за это надо просить прощения. 10 из 10

Австрийский мизантроп Михаэль Ханеке - наверно самый актуальный режиссёр нашего времени, идеально отображающий процессы, происходящие с современным человеком. Соединяя в себе: и жёсткую критичность Фон Триера, и обманчивую недосказанность Линча, и отстранённую холодность братьев Коэн, он мог бы спокойно заменить их всех - если бы они вдруг исчезли. Но заменить этого седовласого киномастера, вряд ли было бы возможным. Недаром каннское жюри(наверно, там тоже не дураки сидят), из года в год, одаривает его самыми высокими фестивальными наградами... Его последняя, на сегодняшний день, режиссёрская работа - фильм 'Белая лента', стал не только его самым большим триумфом за карьеру, но и явился своеобразной квинтэссенцией всего творческого пути маэстро. Из ленты в ленту, он долго и уверенно шёл к всеобъёмному авторскому высказыванию, излишне повторяясь в отрабатывании художественных приёмов. Но этих 'тренировок' хватило, чтобы снять свой главный и возможно самый идеальный фильм. Тут органично абсолютно всё - от чёрно-белой 'псевдохроникальной' палитры визуального строя, до филигранной фиксации каждого кадра умелым операторским окуляром. Атмосфера бесчувственности и жестокосердия просто угнетает, как и 'ледяной' протестантский уклад жизни героев. При наличии в сюжете пастыря, зрителя не оставляет ощущение какой-то богооставленности деревни. Ханеке погружает нас в Ад человеческого бытия, вытаскивая на поверхность, скупость любви и низость природного эго. Но режиссёр не стремиться заглянуть в души своих персонажей и прилюдно их обозреть, он предлагает это сделать нам самим, оставляя домысливать самый широкий спектр пертурбаций сюжета. Австриец чётко расставляет акценты и препарирует истоки зла. Умнее многих своих коллег, он не превращает насилие в экранную забаву, оставляя за кадром момент преступлений. Также режиссёр закономерно сравнивает в этом фильме, социальный патриархат общины с иными авторитарными режимами. Философия кинематографа не должна порождать ответов, что в финале этого фильма и происходит, но она должна давать сознанию зрителя направление, пусть при этом и вынося ему самому безрадостный приговор... 8 из 10

Маленький баронат на севере Германии. Канун первой мировой. До Пивного путча чуть менее 10 лет, до «Ночи длинных ножей» около 20. В условиях жестокого и авторитарного воспитания живут дети местного пастора. Священник пытается привить отпрыскам идеалы благочестия, не гнушаясь насильственных методов. А тем временем по селу прокатывается череда жестоких событий, первым из которых становится подстроенный несчастный случай с местным врачом. Именно этим событием и «встречает» зрителя фильм «Белая лента». Вся последующая запутанная история условно делится на две части. С одной стороны освещается жизнь сельского учителя, от лица которого и ведется повествование. С другой, события происходящие в самом селе, делящиеся в свою очередь на маленькие истории о жизни разных людей, периодически перекликающиеся между собой. Деление это, как я уже оговорился, весьма условное, просто сама история романа учителя с девушкой из соседней деревни стоит особняком от остальных перипетий фильма. Этот роман словно находится вне жестоких событий, разворачивающихся вокруг. При этом, как и полагается тому историческому периоду, ухаживания учителя за возлюбленной выглядят целомудренными и благочестивыми, что так резко контрастирует с бытом многих других героев картины. Ханеке выстроил свой фильм таким образом, что перед зрителем предстают уклады общества того времени, и их «грязная» изнанка. Так, уважаемый всеми доктор на поверку оказывается похотливым циником, запросто насилующим родную дочь и скрывающим от общества наличие своего незаконнорожденного сына. Странно, что многие ругают режиссера за «сухость» картины. Сюжет развивается достаточно плавно (и это при том, что изначально происходящие события никак между собой не связаны), а рассказчик подробно вводит зрителя в курс дела. Еще одной особенностью фильма, которую часто критикуют, является открытый конец. Вернее сказать, он даже и не открытый, просто фильм выстроен как повесть от одного лица, и все, что осталось от него скрытым, так и останется загадкой для зрителя. Связанны ли между собой зловещие преступления, или каждое совершено отдельным лицом, каждый волен делать предположения сам. Главным подтекстом фильма является быт и особенности воспитания детишек пастора. Выращенные в чрезвычайной строгости, в душе они копили злобу и жестокость. Способны ли они были на ужасные злодейства или же нет? Именно этот вопрос ставит перед зрителем открытая концовка. Так или иначе, но события, разворачивающиеся в семье пастора и в деревне, навсегда формируют характеры этих детей. Многие усмотрели в этом намек на корни идеологии будущих Национал-социалистов, их образованность в купе с решительностью, жесткостью и жестокостью. Недаром события фильма обрываются с началом первой мировой, началом очень важного исторического периода для Германии и всего мира. Фильм снят в черно-белом формате, что придает ему атмосферу того времени, цвета не позволяют отвлекаться на визуальную сторону, концентрируя внимание на сюжете. «Белая лента» - это глубоко символичный фильм, в нем много аллегорий и метафор, вроде распятой дочерью священнослужителя канарейки. Игра актеров на высоте, при этом в фильме нет киношных красавцев, герои выглядят как обычные люди. Оценка: Серьезное и взрослое кино, демонстрирующее зрителю уклады немецкого общества в период предвещающий правление нацистов. Вопросы, поднятые в картине, так и остаются до конца не раскрытыми. Ханеке предлагает зрителю самостоятельно оценить все, что он показал. 9 из 10

Точно не помню, но, по-моему, первый раз «Белую ленту» так и не досмотрел: показалось тяжеловесно, нудно, статично и старомодно, лишь теперь, спустя много лет смог в полной мере оценить этот монументальный кинороман, сделанный больше по законам литературы, чем кино. Как всегда, дотошность в подробностях, педантизм в деталях, склонность к притчевым обобщениям позволило великому диагносту Ханеке снять культурологическое размышление о корнях социального и ментального насилия в Европе. Писавшие о «Белой ленте» отмечали, что это фильм получился об истоках фашизма, но лично для меня он – о причинах культурного поворота 1960-х, о левизне как мировоззрении, как мышлении от противного. «Белая лента» детально реконструирует протестантский уклад капитализма, сам его дух, о котором писал Вебер, о том, что господствовало столетиями в Европе и США и было стерто с лица земли «новыми левыми» в 1960-1970-е. Будто развивая интенции «Пианистки», бэби-буммер Ханеке в «Белой ленте» философствует молотом, разоблачая и обличая мизантропические корни протестантизма с его ханжеством, этикой «мирского аскетизма» (вспомним, как в этой картине выглядят женщины, и как они одеты), бытовым насилием и ментальным давлением. Как в настоящем романе, здесь много героев, и все они важны для автора, каждый выполняет свою драматургическую функцию в общем трагедийном хоре. Восхищает прежде всего сценарная проработанность картины, психологическая нюансировка сюжетных конфликтов, мотивов, поведения героев, а ведь это не экранизация, а оригинальный материал, написанный самим режиссером! Семья пастора, семья доктора, семья погибшей крестьянки (заметим, что все они многодетные), молодой одинокий учитель и его история любви – ничто из этого не теряется, ни одна фабульная нить не обрывается, а доводится до логического конца. Мастерское нагнетание саспенса в последние двадцать минут вообще превращают «Белую ленту» в триллер, заставляя вспомнить другие картины Ханеке. Здесь, как никогда жесткий резец и острый скальпель Ханеке, этого диагноста болезней цивилизации предстает во всем своем блеске, отточенности и неумолимости, ледяной взгляд никому не сочувствующий, но обличающий и осуждающий (почти столь же суровый, как и то, что он бичует) становится в «Белой ленте» рентгеном, просвечивающим прошлое Европы насквозь. Впервые обращаясь к прошлому, да еще и в черно-белом формате, и с таким гигантским метражом, режиссер будто все делает в первый раз, потому «Белая лента» лишь кажется старомодно сделанной, на самом деле это новаторский фильм. Внешняя традиционность драматургии не должна нас обманывать, это почти «Приключение» Антониони с несколькими кульминациями, вязким ритмом и неочевидным саспенсом. Ханеке всегда был чужд психологизма, предпочитая ему брехтовское отстранение, ведь он набил руку и стал мастером, показывая изнанку видимого социального благополучия, а это можно сделать лишь хирургически, только ледяным взглядом. «Белая лента» - об утраченной невинности западной цивилизации, о выхолащивании из христианства духа покаяния и замена его внешними предписаниями, формализмом, застегивающим личность на все пуговицы и мешающем ей жить и дышать. Такая сухая, лишенная эмоций цивилизация должна была пасть рано или поздно под ударами вытесненного в подсознание, реванш чувств был неминуем, и 1960-е это доказали. Уже Юнг писал о том, что нацизм и Вторая Мировая – это прорыв, освобождение демонов коллективного бессознательного, но триумф иррационального и бесовского в нацизме был лишь пролегоменами к новому язычеству и «нью-эйджу» в 1960-1970-е. «Белая лента» - об иррациональном, так и не раскрытом, так и не доказанном, немотивированном бунте детей против взрослого мира, симметричном ответе на насилие старших, на давление религии и репрессивное воспитание. Не случайно, у многих зрителей возникла при просмотре «Белой ленты» ассоциация с «Фанни и Александром», но лента Бергмана была не только обличением суровости протестантизма, но и волшебной сказкой о радостях детства, противопоставленных ему, и непредсказуемости жизни, которая шире схем и догм. Этой витальной альтернативы суровости ханжества в «Белой ленте» нет, на насилие здесь отвечают насилием, на зло злом, почти как в Ветхом Завете, евангельская заповедь любви и прощения невозможна в мире Ханеке, который плоть от плоти того, что он критикует. И лишь единственный раз, мастер-диагност, хирург и вивисектор попытался снять картину о своем понимании любви, которой суждено было стать его вторым каннским триумфом и лучшей картиной за всю его карьеру. Им стала «Любовь».

При попытке передать сюжет 'Белой ленты' мы всегда отталкиваемся от 'череды странных событий в одной протестантской деревне'. Но после пересказа фактов наша версия истории растворяется в тёмных углах самых причудливых домыслов и предположений, подхваченных от всех тех отрезанных ниточек повествования, что Ханеке намеренно оставляет чуть ли не в каждой минуте экранного времени. Никто не согласится, что несчастные случаи, произошедшие с доктором, крестьянкой и сыном барона, ничто не объединяет. Именно на этой договорённости строит свой диалог со зрителем режиссёр, подключая для него такого незаурядного персонажа, как молодой школьный учитель. Немецкий учитель в качестве рассказчика – фигура очень неслучайная. Кому как не ему может быть интересно стать на место исследователя социального механизма деревни, да с утомляющей педантичностью припоминать мельчайшие детали забытых всеми событий столетней давности. Важно понимать, что социальный механизм – те неоспоримые правила, что регулируют отношения членов этого маленького сообщества, – основной объект, выбранный для изучения. Эти правила касаются разных членов общины в разной степени. В большей степени они регулируют жизнь тех, кто сам задаёт весь жизненный уклад, – членов семей пастора и управляющего. В меньшей – крестьян, достаток которых зависит от следования этим правилам. Наконец, есть герои, которые вольны руководствоваться собственными соображениями: учитель с его критическим мышлением, баронесса с её вольнолюбивыми устремлениями. Рассказ учителя разбивает социальный механизм на чёткую трёхцветную палитру. Белый мир социально одобряемых отношений демонстрируется сбором урожая, торжественной конфирмацией, освещённым кабинетом пастора, принимающего в нём собственных детей со всей официальной строгостью, а также празднованием Дня Жатвы на широкой площади. Белый мир объединяет лучшее, что есть в этой удалённой деревушке, - красоту высоких манер и внешнего благочестия граждан. Это тот мир, который позволено увидеть каждому. В сумрачно-сером мире закрытых дверей принято решать конфликтные вопросы, не выносимые наружу. То, что останется только между мной и тобой. В соответствующих сценах доктор унижает акушерку, барон узнаёт от жены неприятную новость, а пастор принимает в кабинете учителя. Примечательная деталь: во всех эпизодах один из персонажей почему-то подходит к окну, будто пытаясь застраховаться от случайного взгляда снаружи. В чёрном мире кто-то натягивает проволоку и избивает умственно неполноценного ребёнка. Эти сцены не позволено увидеть никому. И вопрос 'Кто?' в этом случае окажется более чем неуместным. Именно таким, каким воспринимает его Клара, в одной из последних сцен беседующая с учителем. Этот вопрос нельзя задавать в белом мире. Ключевым эпизодом для понимания 'странных событий' я вижу сцену конфирмации Клары. Безупречное поведение которой почему-то не даёт покоя отцу, прилюдно обличающего её в разных мелочах. После показного раздумия на самой церемонии отец соглашается с трёхцветной палитрой мироустройства. Михаэль Ханеке задаётся вопросом 'Почему это происходит?' в самое удачное для этого время – во время подготовки к утверждению во взрослой жизни. Через 30 лет каждый будет задавать себе этот вопрос, но для ответа ему придётся вспомнить, что иногда самым чистым и белым в нашем мире оказывается пустой символ, привязанный к чьим-то волосам. 10 из 10

Убиваешь 3 с лишним часа (понятно, что фильм покороче будет, но эфирное время же тоже как-то надо окупать!), ждешь хоть какой-то логической завершенности, не говоря уже о впечатляющей развязке, а вместо этого получаешь обрыв, после чего автор совершенно спокойно и невозмутимо предлагает тебе домыслить, додумать и «дорисовать». Нормально, нет?! По-моему, это неправильно. Почему? Попробую объяснить. Смотрите. Снимается серьезное кино на весьма животрепещущую (во все времена причем) тему. Снимается в такой манере, что «вершки» – налицо, я бы даже сказал, крупным планом, а «корешки» – исключительно полунамеками, даже не штрихами. Но даже не в этом (собственно, первый раз, что ли?!) проблема. Ситуацию существенно усугубляют псевдодетективные нотки. Когда неизвестно с какой целью тебе дают понять, что не всё, дескать, так просто (не путать с хорошо/плохо), как кажется. Мол, вполне возможно, что объясняется происходящее на экране совсем иначе, нежели ты себе мог представить. И, якобы, в этом может оказаться едва ли даже и не вся соль! Когда разом убивается не два, а все три зайца! Неплохой расчет?! Когда под одну гребенку оказываются причесанными и «сеятели» зла (педофилы, садисты и пр. добропорядочные селяне), и «молодая поросль» (в психических отклонениях большинства из них не приходится даже сомневаться), и, наконец, те субъекты, которые «всю дорогу» усиленно отвлекали на себя драгоценное зрительское внимание – благо, скелет в шкафу (если не сказать коллекцию таковых) можно обнаружить в доме каждого из них. Ну, не прелесть ли? Чем не «Догвилль» или, если хотите, не «город грехов»?! А, как минимум, одним. Загадывая загадку и лишь контурно обозначая при этом фабулу, не утруждая себя даже попыткой мысленно (хотя бы!) проложить дорожку от причины к следствию, вместо того, напротив, цинично подчеркивая открытость предложенной истории для всевозможных (включая иррациональные!) толкований, автор, на мой взгляд, просто рубит сук, на котором сидит. Согласитесь, нет никакого смысла задумываться о вреде «жёсткого» воспитания детей (к примеру), если негативные его последствия, столь старательно, столь зловеще прорисованные «пунктирными» линиями могут в равной степени оказаться последствиями чего-то совершенно иного – той же классической женской (хотя я бы, если честно, употребил тут иное слово) ревности и мстительности. Ну, просто потому, что нет темы для разговора. Вспоминается знаковое: «А если бы на Новый год уезжала моя мама – вообще не знаю, что со мной было бы. Мог бы в тюрьму попасть…» Заметьте (возвращаемся уже к нашей истории, оставляем себе только конструкцию): мог бы. А мог бы и не попасть, стало быть. Следующий шаг – выявление степени вероятности. Потом – поиск сопутствующих факторов (катализаторов) либо, наоборот, препятствующих. И так далее. В результате – большой вопрос: а так ли уж вообще связаны между собой данные причина и следствие? И стоило ли тогда затевать эту долгую, нудную, безумно однообразную и жестоко затянутую притчу, испытывать зрительское терпение, претендовать на что-то, пытаться донести нечто, якобы, сокровенное и бесконечно важное?! По мне так ответ очевиден. Равно как и оценка. 2 из 10

«Белая лента» Михаэля Ханеке, триумфатор Канн-09, фильм внешне ничем не примечательный. 1913 год, точка отсчёта советской статистики, только на арене – Германия и унылое тевтонское поместье. История, рассказанная от имени сельского учителя, влюблённого по второй молодости в скромную несовершеннолетнюю гувернантку. Переживая сокрушительные падения второго и третьего Рейха, герой вновь и вновь обращается к ранним событиям, находя их загадочными и пугающе-пророческими. Сюжет внешне напоминает детектив, который периодически тухнет и зажигается, а в конце совершенно обескураживает фанатов Холмса и Коломбо. Какие-то нехорошие люди натягивают проволоку для лошади всеми уважаемого доктора, затем привязывают и секут белокурого сына почитаемого барона, а после и вовсе, в леоновском духе: «помогите, бандиты зрения лишают!». Всё это было бы смешно, когда бы было столь понятно, кто, зачем, за какие прегрешения и почему в качестве привычной криминальной развязки начинается Первая мировая? Ответ режиссёра, хоть и неявный, может крыться в той самой белой ленточке, которой сельский пастор перевязывает своего сына Мартина, покуда тот спит. Символ чистоты и невинности в разных эпизодах выступает орудием рабства, этаким novus ordo seclorum, который Ницше презрительно окрестил «отмирающей лживой добродетелью». Именно ей животно пропитан чёрно-белый кадр: от фальшивого пения детей в церковном хоре до пугливой невинности невесты главного героя, боящейся просто заехать в лес на пикничок. Все хотят казаться правильными, угодить и помочь, но по-булгаковски «загляните к ним внутрь, что они там думают... вы ахнете!». С детства загонять человека в рамки - опаснейшая игра, при которой ему ничего не остаётся, как с Богом заигрывать. Как юному Мартину на тонких перилах моста. И ведь если одержит победу, то никакой земной учитель ему больше не указ. Газовые камеры Бухенвальда и Освенцима замаячат впереди, как и другие следы бунта сознания у истоков «справедливого и прекрасного». В такую логичную схему можно было бы вписать всю почти трёхчасовую картину, если бы не одно «но». Ни любовь главного героя, ни детективная линия в фильме не имеют акцентов. «Белая лента» соткана из причудливого узора лоскутков – почти документальных зарисовок, за которыми прежде стоят не пороки общества, а изнанка человеческой натуры. Ещё в «Забавных играх» Михаэль грустно намекнул, что даже в самой обыденной ситуации человек унизительно слаб, нестабилен, неуверен в своих поступках. Он цепляется за придуманный жалкий мирок, за окружение, подчас неприятное и даже опасное. Здесь герр Ханеке уже не играет со зрителем, а прямо выволакивает на свет внутреннего «паразита», отвечающего за повседневные страхи. Сцена разборки доктора и его сиделки – пожалуй, самый омерзительный диалог в кино – целиком строится на вербальном потоке мыслей, которые люди обычно держат при себе. Разговор, притом никак не повлиявший на их дальнейшие отношения. И множество других житейских ситуаций, с маленькими трагедиями внутри, бьющих ниже пояса человеческой гордости. «Если не обстоятельства, то что же?» - взывает логика, а кино вместо подтверждения «Они, родимые!» вдруг насмешливо окунает в причину, а не безличное следствие. Дескать, сначала разберитесь в своей мещанской душонке, там и альфа и омега, а весь мир - подождёт. Оттого парадоксален и даже кажется кощунственным сухой остаток фильма, с которым приходит осознание ближе к финалу. Ведь, пожалуй, война и есть та самая «белая лента» от Ханеке, символизирующая не кару, а духовное очищение.

Новый фильм австрийского режиссёра Михаэля Ханеке напоминает по своей форме и содержанию фонтриеровский `Догвилль` - нищие фермеры в начале двадцатого века, чёрнобелая плёнка, комментатор за кадром, социальные конфликты и размышления о природе человека. В обоих фильмах оголяется животная сущность людей. Однако данный фильм рассматривает эту метаморфозу в несколько ином ракурсе. Если `Догвилль` сфокусирован на животном характере отдельного индивидуума, то `Белая Лента` изучает поведение послушной человеческой стаи, природу тоталитарного режима на примере Нацисткой Германии. Ханеке раскрывает корни психологического формирования фашизма в начале двадцатого века, исследуя черты немецкого характера. Свойственная немцам педантичность проявляется в идеальном порядке и чистоте в домах у самых нищих крестьян. Выбор чёрнобелой плёнки тоже не случаен. Чёрнобелый контраст олицетворяет твёрдолобое восприятие мира этих людей, возведение любых правил в абсолют. Для них существует только чёрное или белое. Хорошее или плохое. Здесь друзья, а там враги. Это кино о поколении, которое в недалёком будущем превратит полмира в руины, пребывая в полной уверенности, что делают благое дело для своей нации. Ханеке показывает формирование юных существ, которых с раннего детства учат беспрекословному подчинению и армейской дисциплине, каждодневно вдалбливают религиозные догматы о морали, а за каждую мелкую оплошность избивают прутьями. Насилие порождает насилие, а любой принцип, возведённый в абсолют, порождает фанатизм. В большинстве случаев, если человек вырос в таком окружении, то он либо повторяет поведение своих родителей, либо принимает такое поведение за норму и беспрекословно исполняет указания верховного лидера. Ханеке специально создает туманное впечатление, что все преступления сделаны одними и теми же людьми, сбивая с толку жителей деревни, которые пытаются повесить все грехи на одного человека. В сущности, вся детективная сюжетная линия не принципиальна. Гораздо важнее то, что каждый преступный акт символизирует - жестокость, зависть, нетерпимость, месть, подавление сексуальности, отвращение к собственному телу. Каждое преступление могло быть совершено разными людьми по разным причинам и никак не было связано с остальными случаями. Но людям свойственно видеть связь там, где её нет и обобщать вещи, чтобы получить удобное объяснение для собственного успокоения. Людям наплевать на истину - им важнее душевное спокойствие, поэтому они готовы проглотить любую ерунду, чтобы только утихомирить надоедливый зуд внутреннего диссонанса и продолжать послушное существование в иллюзорном пузыре. Это явный наезд Ханеке на религию, предлагающую простые ответы на сложные вопросы. Основной фигурой в фильме является священник, оправдывающий собственный садизм к родным детям благими намерениями. Его личность многогранна и сложна. С одной стороны, он заботливый отец, искренне любящий своих детей, а с другой - тиран, считающий телесное наказание обязательной процедурой в формировании личности. Он пытается сделать из них достойных взрослых, но не желает выпускать из под своего контроля. Клетка с птичкой у священника в кабинете олицетворяет его религиозный взгляд на мир. Бог защищает вас пока вы находитесь в клетке его правил и законов. Но стоит вам вылететь из этой клетки, и тогда пеняйте на себя. `Белая Лента` - один из самых глубоких фильмов Михаэля Ханеке, в котором настоящая история проходит подтекстом, замаскировавшись под дешёвый детектив. Рекомендуется только любителям медленной, оцепеняющей нервотрёпки, после которой будет над чем поразмыслить. Любители захватывающих спецэффектов и штампованной развлекаловки могут смело пропустить.

В австрийской деревне, в которой происходят события данной кинокартины, тяжёлое финансовое положение, а на дворе 1913 год. Не сказать, что раньше местные крестьяне жировали, кушая сосиски с яйцами и попивая шнапс целыми днями, но сейчас ситуация особенно тяжёлая. Почти все местные работают на барона, на его полях или в усадьбе. Он и его управляющий, врач, а также пастор деревенской церкви, подвергаются анонимным нападкам. Те, кто делает им гадости, ничего конкретно не заявляет и мелкие преступления остаются нераскрытыми и безнаказанными. Это может быть один человек, трое, дюжина, а может быть вся деревня тайно восстала против столпов традиционной иерархии общества того времени. Пока что восстала вот так скрытно, но всё идёт к тому, что народное негодование вскоре уже не будет скрываться и обретёт форму намного более зловещую. Немного жуткая в своём гиперреализме экзистенциальная пастораль Михаэля Ханеке «Белая Лента» подкупает своей откровенностью. Не в плане показа грязных постельных сцен и эпизодов бесчеловеческой жестокости. Кусочки секса и насилия здесь тоже есть, но акцент совершенно не на этом. Режиссёр показывает нам, и причём очень убедительно, что бытовые притеснения внутри семей и встречающееся сплошь и рядом вредное равнодушие могут быть не менее ужасны в своей опасности для общества, чем открытое насилие. С одной стороны, здесь стандартная, всем известная история про городок, в котором у каждого свой грязный секрет, а в большинстве случаев и не один. Но различие в том, что в других подобных тёмных историях всё здесь же и остаётся и решается. Любовные треугольники, конфликты на работе, кто-то кого-то подставляет, идут имущественные распри и так далее. А в «Белой Ленте» вся это история затем экстраполируется на ситуацию по всей стране, и мы видим, что тетива народного негодования натягивалась медленно, но верно. А власть имущие упорно не видели этого напряжения, и смертоносная стрела в итоге всё-таки была выпущена. Это деревня - предвоенная Германия 1913 года в своеобразном разрезе. Повествование идёт от в ретроспективе, от лица школьного учителя, который является, пожалуй, одним из немногих в этой деревне, у кого нет грехов за душой. Ещё один такой человек – новенькая нянька детей баронессы, которая пока что только в силу возраста не осознаёт, какие истинные характеры и мотивы поведения вокруг. После знакомства и сближения этих двух родственных душ, они начинают смотреть на продолжающийся вокруг хаос вместе, опять же, осознавая, что они ничего поделать не могут. История начала их любви – единственное доброе, что мы видим за весь хронометраж фильма. Остальное – лицемерие, злоупотребление властью, насаждение, холодность и т.д. Но при этом всё нет никакой лишней гиперболизации. Всё ровно и естественно растворено в неспешной жизни местных жителей. Все эти инциденты крайне странные, но люди продолжают работать в поле, ходить в церковь, школу и делать другие свои дела. Попутно, они обсуждают происходящее, но не могут понять причин и предвидеть развязку. Но так и должно быть, всегда где-то есть важный фактор, который остаётся скрытым. Удачно сделаны два момента – вышеупомянутая специфика повествования, когда все события уже свершились и рассказчик пытается после многих лет после проанализировать те странные события. Подход прямо как у историков, когда спорное и до конца необъяснимое историческое событие следует рассматривать для большей объективности лишь спустя некоторое время. И решение снять фильм в чёрно-белых цветах тоже было удачным. Всё-таки, то время мы подсознательно представляем именно таким, ориентируясь на многочисленные просмотренные исторические хроники. Выбранный формат удачно выполняет свою функцию. Заслуга Ханеке, пожалуй, в том, что он показал нам рутину вроде бы цивилизованного сообщества, но в котором столько бытовых ужасов. Тем, что мир жесток и несправедлив никого не удивить. Доказывать этот тезис в тысячный раз через кино не надо. Но как напоминание и предостережение подобные фильмы снимать стоит.

Мне вот интересно, в Германии умеют вообще снимать о чём-нибудь, кроме войны? Или Оскары дают только за глубоко социальные фильмы? Ну дали же вон «Принцессе-лягушке», почему бы Германии в этом году не поехать на церемонию с мультиком про зайчиков и лисичек? Начинался просмотр очень многообещающе: режиссёр никуда не спешил, мерно вырисовывал быт немецкой общины, собирал детали. Это поначалу, когда ещё не было понятно, что за каждой недоговорённостью прячется одно единственное слово, набившее оскомину, - ФАШИЗМ. ФАШИЗМ выглядывал из-за кустов, ФАШИЗМ прятался в толпе детей, ФАШИЗМ вытягивался по струнке на церковных службах, ФАШИЗМ произносил обеденные молитвы. Потому что мы, очевидно, ещё не всё знаем про ФАШИЗМ. Потому что, спустя пятьдесят лет, ФАШИЗМ всё ещё сидит у нас в головах. Потому что ещё не каждый режиссёр отметился фильмом о ФАШИЗМЕ. Потому что Оскар можно получить за мультик, в котором нет ни слова о ФАШИЗМЕ. Какое кощунство! Ну если вы хотите ещё раз уяснить себе, что ФАШИЗМ – это плохо, то добро пожаловать, включайте «Белую ленту» и мотайте на ус. А заодно насладитесь всеми осложняющими: чёрно-белой моралью, серыми лицами героев, размытым сюжетом, подавляющей пустотой вместо музыкального оформления. Кроме того, фильм выставляет напоказ что-то истинно немецкое: приземлено мерзкое, бытовое, безобразное. Даже чистая по задумке любовь учителя к няне выглядит убого и уродливо, как будто он выходил за неё замуж чисто для удобства. В фильме вообще нет ни одного положительного образа, ни одного благородного поступка. Если кинотеатры скоро будут передавать запахи, то «Белая лента» пойдёт под шлейфом кислых щей и язвенного запаха изо рта. Может быть, Ханеке и хотел внушить зрителям отвращение к подобному образу жизни, но перекинул это и на собственный фильм. Каким бы злом ни было проникнуто происходящее, какие бы циничные люди ни предлагались в качестве главных героев, произведение искусства должно оставаться искусством и внушать восхищение. Манерой исполнения, игрой, музыкой – чем угодно. Ханеке же удалось одно – избежать прямолинейности. Но невелика заслуга, когда в конце на тебя смотрит то самое слово – ФАШИЗМ. И ты уже стонешь оттого, насколько оно надоело. 5 из 10

Вряд ли бы этот фильм вызвал такой ажиотаж, если бы не получил Золотую Пальмовую Ветвь Каннского Кинофестиваля 2009 (как оказалось, не совсем заслуженно). Тогда я решил сразу же его посмотреть, но долго не мог нигде найти. И вот я, наконец, нашел его в отличном качестве, и начал просмотр. Но фильм меня разочаровал. Я люблю разный кинематограф, умный, глупый, хороший и не очень. Да и фестивальные фильмы я люблю, обычно для меня это гарантия того, что он окажется хорошим, но этот фильм несколько разубедил меня в этом. Перед нами чересчур фестивальный фильм, лишенный авторства и творческой изобретательности, он чересчур правильный, хотя Михаэль Ханеке никогда не славился этим, он же абсолютный провокатор. Вроде бы все хорошо, но очень сухо и лишено эмоций. И что самое главное, так это то, что он скучный и затянутый. Хотя ладно, это вполне можно оправдать смысловой частью, так как режиссер видимо хотел показать строгие нравы и от этого попросту нудную жизнь того времени, при понимании этого отношение к фильму уже несколько меняется, но недостатки все же остаются. Но все же очень порадовала атмосфера фильма. Не верится, что снимали его в наше время, даже не очень верится в то, что это художественный фильм. Я не жил в те времена, но дух тех лет передан отлично. Сценарий тоже вызывает неоднозначное впечатление. Видно, что автор не рассказал того, чего хотел изначально. Сюжет не вызывает совсем никакого интереса, хотя завязка очень даже хороша, а дальше все хуже и хуже. Много скучных и непонятных сцен, никак не относящихся к смыслу фильма. Вроде бы он про то, что строгость порождает жестокость. Но эта тема совсем не раскрыта, а зря, все же развивать ее можно до бесконечности. Тогда можно подумать, что это всего лишь описание нудной жизни в немецкой деревушке, но и тут непонятно, за чем же снимать тогда, кому это может быть интересно. Актеры играют великолепно, все без исключения, и молодежь и те, кто постарше. Но не совсем понравилось то, что многие очень сильно похожи, долго пришлось привыкать к этому, но это так, мелочи. Видеоряд хороший, порадовала черно-белая стилистика. Наверное, это прозвучит немного странно, но здесь очень необычно выглядит снег, не знаю, почему так. Работа оператора несколько скучна, зато нет несколько надоевшего всем эффекта трясущейся камеры. Разочаровало то, что нет саундтрека, а красивая музыка тут бы не помешала. Вывод: обычный фестивальный фильм, с полным отсутствием оригинальности, но с кучей недоработок. Хотя и такие все же нужны, как никак в любом случае лучше тупых блокбастеров. 7 из 10

Мой университетский преподаватель по истории стран Европы и Америки однажды сказал: «Как вы думаете, кто изобрел маргарин? Конечно немцы!». И этой фразой он выразил все свое отношение к этой нации рациональных и упорядоченных людей. В «Белой ленте» Ханеке я их узнала. Есть некие моменты и черты, присущие представителю любой нации, но в этом фильме они приобретают какой-то особенный национальный оттенок и привкус. Очень сложно говорить об этом фильме. Он наполнен символами и деталями, которые каждый волен трактовать по-своему. Поначалу, когда я осмысливала это кино, мне казалось, что в нем слишком много загадок и слишком мало отгадок. Но позже родился риторический вопрос: а так ли это важно? Скорее всего, мысль автора глубже и глобальнее, чем придумает самый искушенный в решении головоломок мозг. Но приятно то, что автор не заигрывает со зрителем, не вкладывает в его голову готовых решений. В общем, кино не для «поколения ЕГЭ». Эта небольшая патриархальная немецкая деревня, где царит веками заведенный порядок, которому следуют все: от барона до самого последнего крестьянина, на поверку оказывается настоящим «тихим омутом», «Потёмкинской деревней», где за красивым лакированным фасадом происходит разруха и распад. Лицемерие, скрытое насилие. Все старожилы об этом знают, но не выказывают явного любопытства к происходящего за чужими ставнями и тем более не испытывают страха. Смутное беспокойство ощущают только не местные, те, кого судьба забросила в этот внешне тихий уголок в уже сознательном возрасте. Рассказ ведется от имени учителя школы – единственного «живого», внутренне свободного и однозначно положительного персонажа на всю округу. Не думаю, что режиссер сознательно подводит зрителя к мысли «сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст», то есть, сегодня ты – домашний таран, а завтра твои наклонности разовьются в масштабах страны. Думаю, такой мысли тут попросту не может быть. Ханеке – немец, хоть и гражданин Австрии. А для немца любой намек на то, что его предки развязали кошмарную по своим масштабам войну, очень болезненное дело. Не думаю, что это фильм-оправдание или фильм-исследование корней явления под названием фашизм и тех черт «нации маргарина», что легли в его основу. Это философская притча про некий микрокосм, порожденный ханжеством, лицемерием и бездуховностью. Ну вот, типа, как церковь есть, а Бога в ней – нет. Хотя, кто его знает? Ханеке – еще тот любитель покопаться в душевных ранах.

Белые ленточки - символ чистоты и непорочности - повязывает пастор безымянной немецкой деревушки на руки своих детей. Он верит, что белые ленты, регулярные молитвы и подчинение старшим - те составляющие, с помощью которых его наследники станут истинными немцами. На дворе 1913 год, немецкое село пока еще живет тихо и мирно, но уже где-то на интуитивном уровне ощущается приближение большой беды. Размеренное существование сельчан прерывает череда таинственных злодеяний: местный доктор чудом остается в живых после падения с лошади, зацепившейся за специально натянутую кем-то проволоку, жена уважаемого работяги неожиданно погибает прямо на работе, маленького сынишку барона находят в лесу связанным и избитым, а сына деревенской акушерки почти ослепляют. Неудивительно, что вся деревня, шокированная этими происшествиями, впадает в состояние подозрительности, недоверия и озлобленности. Со временем, молодой школьный учитель, от чьего лица ведется повествование, кажется, начинает все ближе подбираться к устрашающей разгадке и обличению загадочного преступника, а дети с белыми повязками планомерно и без сожаления подбираются к тому понятию об 'истинном немце', от которого страна и мир будут еще долго вздрагивать. Новый фильм Ханеке - два с половиной часа черно-белой киноанатомии зла, скрупулезное и хладнокровное исследование людей, устроивших из двадцатого века кровавую баню. И речь тут не о конкретных гитлерах или фашистах в целом, а именно что о людях, которые варились в собственном лицемерном дерьме на медленном огне истории, все дальше и дальше утопая в фекалиях лжи, зависти, злобы и ненависти. Это миллионы людей, которые боялись сказать правду вслух, боялись услышать правду от других, лгали и унижали своих отпрысков, попутно сочиняя благообразные прикрытия из серии моральных установок. Пройдет совсем немного времени и эти массы вместе со своими детьми и всем своим дерьмом взорвут жизнь планеты, решив, что только 'истинные арийцы' достойны человеческого существования, а другие - устроят семьдесят лет издевательств над собственной страной, а третьи - Хиросиму, а еще, много лет спустя, будет 11 сентября, далее - везде. В этом фильме, если не заснуть во время просмотра, можно действительно наблюдать небывалый для художественного кино убедительный набор причин чудовищных событий прошлого и настоящего, Ханеке будто препарирует человеческую натуру, не впадая в истеричный пафос, а просто показывая - вот вы какие люди, вот кто виноват во всем, вот вам зеркало. И отражение в этом зеркале, пожалуй, за исключением баронессы, пытающейся свалить из этого ада, выходит ошеломляющим. Не то чтобы мы раньше думали о себе очень хорошо, но хотелось как-то верить в лучшее. Теперь - бессмысленно. 8 из 10

Бывают ленты, заведомо наполненные смысловой нагрузкой, а бывают те, которые, по сути-то, рассказывают абсолютно типичную историю, более чем характерную для того времени, которое и рассматривается, однако же именно эта кажущаяся типичность, абсолютная обыденность, в конечном итоге, и позволяет понять намного больше, чем даже бы и хотелось, скорее всего. “Белая лента” - как раз из таких работ. Ханеке не ставил перед собой задачи показать то самое преддверие войны, грядущей и тягостной, с позиции военного времени, тем более, что по самому настроению всё, показанное в ленте, относится скорее уж ко времени Второй Мировой, а никак не Первой; задача его была совершенно иной - показать, почему при тех условиях жизни война была, как ни крути, единственно верным решением. Не для политиков, не для, что называется, сильных мира сего, потому как нет тут ни закулисных интриг, ни какого-то долговременного планирования захвата территорий, тут всё много проще и от того в разы более честно выглядит - сами люди настолько сами от себя устали, настолько они беспросветно, что называется, темны в своём нежелании развиваться, настолько все их желания примитивны и в чём-то даже противны в силу этой примитивности - порубить барину урожай просто потому, что он - барин, а они - челядь, выгнать из дома некогда любимую женщину, обвинив её во всех смертных грехах, просто потому, что на себя самого смотреть тошно, а когда на себя самого смотреть тошно, на ком же сорваться, кроме как на том, кто заведомо слабее, избить ребёнка до полусмерти, просто потому, что виновного в собственных бедах не найти, а ребёнок-то всегда под рукой, пытаться во всём найти виноватых и крайних, даже и не думая о том, что сам можешь быть виноват… Банальности, в общем-то, да вот только выглядят они очень странно что тогда, в 1913м, что сейчас, потому как сейчас ничего, ровным счётом, и не поменялось; почему странно - да потому, что эпоха так называемой второй волны Просвещения, та самая, за которую Лютера и сторонников, в конечном итоге, предали чуть ли не анафеме при жизни, к тому моменту уже прошла, и, по всей логике минимально разумной, что-то выходящее за рамки насущных потребностей - еда, секс, власть - и их удовлетворения в голове человеческой должно было бы уже и укрепиться, однако же практика показывала прямо обратное. А тогда, собственно, почему бы и не быть этой самой войне - если сам человек столь спокойно и планомерно собственную ценность в своих же собственных, в первую очередь, глазах низводит до ценности банального ресурса? Если ему самому это не кажется сколь бы то ни было неверным, если для него самого всё это в порядке вещей, так, ну вот если судить с логической точки зрения, - а зачем он тогда нужен, зачем нужно позволять, осознанно позволять ему, этому паразитирующему на собственном развитии элементу, развиваться и дальше, точно зная, что дальнейшего развития никакого не будет, а будет всё ровно так же - вместо человека разумного из века в век только лишь человек как элемент пищевой цепочки вне наличия каких бы то ни устремлений, за исключением высших инстинктов и базовых потребностей. Так что Ханеке просто и вполне честно показывает в этой почти стапятидесятиминутной ленте ту не менее простую причину, по которой война всегда понималась и будет пониматься как нечто само собой разумеющееся - если люди в большинстве своём за не один десяток веков эволюции так и не подошли, собственно, даже к началу эволюционного процесса, то с чего вдруг с их жизнью надобно носиться, как с писаной торбой? Проку от того никакого нет, потому можно просто на них наживаться, по сути, надеясь, именно что надеясь, на то, что скоро этой реальности в целом придёт конец. Только вот, к сожалению, результат всегда немного иной - и нажиться не удаётся, и конец времён всё никак не наступает, и трупы потом нужно куда-то девать. Но это не умаляет, разумеется, подспудного желания рано или поздно, но прийти к какому бы то ни было логическому завершению. Да, и у Ханеке всё заканчивается абсолютно открытым финалом - Фердинанда убили, и время бы быть войне, а, помимо того, к этому самому времени как раз выросли дети, те самые, озлобленные, никому не нужные, забитые и затюканные, считающие жестокость нормой, дети. Будущее пушечное мясо для этой самой войны. И разве можно их в том винить? Разумеется, нет, потому как, в данной ситуации, виновны ровно те, кто их такими воспитал. Не более, но и не менее. И, по сути, какое поколение и какой бы пласт человеческой истории не брался в расчёт, ситуация всегда до противного одинакова - старшей части населения попросту надоедает смотреть на примитивную человеческую массу, их окружающую, младшей же некуда выплёскивать собственную жестокость. В конечном итоге, разумеется, никому от того не лучше. Но из раза в раз отчего-то кажется людям, что ну уж в этот раз будет всё по-другому. Только вот - пока сами люди не поменяются, а они, разумеется, и не поменяются, какой уж тут пустопорожний идеализм, другого результата и не будет.